головой одеялом. Ревность и злость сжигали изнутри. Как эта девчонка посмела покуситься на ее Ухена? Да кем она себя возомнила! Бегала за Сона по пятам в школе, чтобы получить хоть каплю ее популярности, а теперь считает, что имеет право встречаться с ее бывшей любовью? Слабый голос разума осторожно поднял голову, напоминая, что они уже давно расстались, и Хесу тоже имеет право на счастье, но Сона безжалостно заставила его замолчать. С нее хватит! Мало того, что она обнаружила в себе еще не угасшие старые чувства, так теперь и подруга вонзила нож в спину. Проклятый Чеджу! Зачем она только вернулась! «Я это так не оставлю, – полыхала ненавистью Сона, сжимая пальцами край наволочки. – Я всегда знала, что Хесу неровно к нему дышала, но даже и подумать не могла, что она осмелится предать меня!» Твердо решив сделать все возможное, чтобы разрушить их отношения, она все никак не могла успокоиться, придумывая коварные планы. «Хесу, конечно, довольно милая, но даже близко не сравнится со мной. Ухен никогда не будет любить ее так, как меня, и я позабочусь о том, чтобы их интрижка закончилась как можно скорее».
Не для того она отказалась от него, чтобы потом преподнести на блюдечке Хесу. И если бы знала, что все так сложится, то ни за что в жизни не пошла бы на поводу у его подлого отца.
…Сона почти бежала домой, чтобы поскорее сообщить радостную новость родителям. Ради этого она даже впервые пропустила тренировку Ухена. Она уже предвкушала, как обрадуется мама, а папа предложит пожарить ребрышки и, может быть, даже разрешит в честь такого события впервые попробовать соджу. Наконец-то их дочь поднялась в школьном рейтинге на первое место! Ей надо продержаться еще полгода, и тогда шансы на поступление в Сеульский возрастут в разы. У нее словно выросли крылья: наконец-то все труды начали окупаться, и до поставленной цели осталась пара шагов. Тренер национальной баскетбольной сборной предложил Ухену присоединиться к их команде, и, если все сложится, как надо, уже совсем скоро они вдвоем уедут в Сеул и начнут самостоятельную жизнь.
Замечтавшись, Сона не заметила, как из припаркованного у соседнего дома черного BMW вышел отец Ухена и негромко окликнул ее. Уже схватившись за прутья калитки, она обернулась и поспешно поклонилась.
– Здравствуйте, господин Ким.
– Привет, Сона, уделишь мне пару минут?
Она неохотно разжала пальцы и кивнула. Кандидат в мэры выглядел очень презентабельно и… пугающе. Когда она бывала у Ухена в гостях, старалась не попадаться ему на глаза, потому что от его тяжелого взгляда опускались плечи и внутри все сжималось. И, хотя он всегда был доброжелателен и любезен, Сона нутром чуяла, что не нравится ему. Да и Ухен не добавлял уверенности, откровенно пасуя перед властным отцом.
– Садись в машину. – Он открыл для нее дверь, но Сона отрицательно покачала головой. Это было не очень вежливо, однако она никогда не делала того, чего ей не хочется, и рядом с домом чувствовала себя более уверенно и спокойно.
– Извините, но меня ждут родители, поэтому, если вы не против… я бы поговорила здесь.
Господин Ким хмыкнул и что-то неразборчиво побормотал.
– Ну что ж, ладно. – Он засунул руки в карманы черных брюк и сделал два шага по направлению к Сона. – Где Ухен?
– На тренировке, – односложно ответила она, инстинктивно отступая назад.
– На тренировке, значит… – Господин Ким почесал переносицу и обманчиво любезно улыбнулся. – Видишь ли, Сона, я деловой человек и не привык долго ходить вокруг да около. Скажу прямо. Мне не нравится, что ты встречаешься с моим сыном.
Сона знала, что когда-нибудь этот разговор случится, но не думала, что это произойдет так скоро. И не была готова к нему. Она молчала, ожидая продолжения.
– Ты хорошая девочка, и против тебя лично я ничего не имею. Но не хочу, чтобы мой сын крутил роман с дочерью владельца закусочной и внучкой хэнё. Я скоро стану мэром, и Ухену придется тщательно выбирать круг общения.
Сона дернулась, но выдержала его взгляд. Сжав пальцами края юбки, смело подняла пылающее от унижения лицо.
– Господин Ким, когда-то вы были сыном мясника. И это не помешало вам стать кандидатом в мэры. – Она сама не знала, откуда у нее, сопливой девчонки, взялась наглость такое сказать, но собственная смелость придала ей сил, и Сона уже не чувствовала страха. Лишь желание защитить свое любой ценой.
Брови Ким Мёнхо взлетели вверх, и в его глазах будто на мгновение вспыхнул страх. Но уже через секунду он натянуто рассмеялся и наклонился к ней, чтобы их лица оказались вровень.
– А ты очень похожа на Юми. Тоже любишь торговаться.
Он назвал ее маму по имени, и это было странно. Она никогда не говорила, что они с отцом Ухена настолько близки.
– Что это значит? – нахмурилась Сона.
– Чего еще я мог ожидать от внучки хэнё! Вы презираете патриархальные устои и не уважаете мужчин! – повысил голос господин Ким, угрожающе нависая над девушкой.
– Мужчин, достойных уважения, мы уважаем. – Сона не дрогнула, понимая, что это битва характеров, и если она сейчас проиграет, то потеряет все.
Секунду они сверлили друг друга взглядами, а затем господин Ким отступил и опустил голову.
– Хорошо, – вздохнул он. – Не хотелось прибегать к крайним мерам, но, похоже, придется. Если ты не откажешься от Ухена, он никогда не сможет играть в баскетбол. И неважно, что мне придется для этого сделать. Даже переломать ему ноги. Я не позволю, чтобы ты крутилась возле моего сына. Выбирай!
Глаза Сона потрясенно расширились, и в этот момент она поняла, что битва проиграна. Ухен грезил этой мечтой, это было его самым заветным желанием. Он тренировался, не жалея себя, приходил в зал даже больным и говорил, что без баскетбола не сможет жить. Казалось, его отцу было наплевать, чем занимается сын, но, оказывается, он прекрасно знал о его страстном увлечении. И сейчас откровенно шантажировал этим Сона. Она понимала, что в случае отказа господин Ким сдержит свое слово и перекроет сыну кислород – для этого у него было более чем достаточно возможностей, – а Ухен, к сожалению, не обладал ни твердостью, ни характером, чтобы сопротивляться авторитету отца. И, если по вине Сона Ухену придется отказаться от мечты, что станет с их любовью? Сможет ли он смотреть на нее с прежней теплотой и нежностью? Или будет всегда винить ее в том, что ему обрезали крылья?
Сона было всего двадцать, и ей предстояло сделать первый
