не уехал, и упала на диван, горя от волнения. Я до него не дотронулась. Я даже толком не пофлиртовала. Но что-то я все-таки сделала – та сторона меня, про которую я уже давно забыла, очнулась ото сна. Я ожила. Впервые за много месяцев.
Боже, Шарлотта, еще немного, и ты переспала бы с арбористом!
Я решила не рассказывать об этой квазиавантюре Молли и Хлое во время бранча на следующий день. Если бы там была Мэдди, может, я что-нибудь и сказала. Даже превратила бы все это в целую историю, преувеличив сексуальность Тима и приуменьшив свою трусость. Но Мэдди не пришла, и я промолчала.
Вместо этого мы обсудили вероятность того, что парень Молли, Уильям, сделает ей предложение (по-моему, весьма маловероятно, ведь они встречаются уже несколько лет и вроде бы его и так все устраивает: Молли занимается глажкой, готовит ему ужин каждый день – зачем что-то менять?). Еще мы говорили о Гарете – новом и, похоже, идеальном парне Хлои (она познакомилась с ним в интернете, через несколько месяцев после того, как Сэм разбил ей сердце. Она впала в депрессию и так похудела, что даже не пришлось втягивать щеки для селфи на аватарку в Тиндере). А также о том, продержусь ли я всю следующую неделю, чтобы не сойти с ума и не атаковать Пирса степлером (он даже не был моим боссом, но относился ко мне как к прислуге).
И только позже, когда я уже вышла из метро, слегка навеселе от «Маргариты», я поняла, что совсем забыла о новой соседке, которая, должно быть, уже приехала. Бедная, подумала я, приехала, а дома ни души. Ладно, зато у нее был шанс походить по дому, осмотреться и решить, в какую из двух свободных комнат перенести свои вещи. Я ускорила шаг и поспешила за угол, на нашу улицу, остановившись, только чтобы погладить Снежка по его колючему белому подбородку – он сидел на стене напротив соседского дома и, судя по всему, ждал, когда вернутся его человеки. Семь часов вечера – у нас еще было время сходить в паб и познакомиться друг с другом.
Но когда я открыла дверь и крикнула «Привет! – никто не ответил. Я крикнула снова, поднялась наверх и осмотрелась. Обе спальни все еще пустовали и выглядели заброшенными. И несмотря на то, что Генри не спал в своей комнате уже много месяцев, она все же казалась нужной, пока он здесь жил – в шкафу висели его вещи, в углу стояли лыжи.
Ничего страшного. Скоро придет Тэнси, дом снова оживет, и я больше не буду болтаться здесь в одиночестве Но пока на меня навалилась депрессия воскресных вечеров. Веки отяжелели от коктейлей, выпитых во время бранча, и я чувствовала, что у меня начинается похмелье. Я угрюмо заправила стиральную машину, какое-то время постояла, уставившись на холодильник, но так и не решила, что съесть. В итоге заварила чай, взяла пачку печенья «Хобнобс» и пошла к себе смотреть «Джеймстаун» на планшете.
Должно быть, я заснула. Помню только, как уже во второй раз за эти выходные проснулась от стука дверного молотка и собственного сердца в ответ. Я взглянула на часы – полдвенадцатого.
Что за хрень? Кто вообще переезжает в полночь в воскресенье? А может, это вообще не Тэнси, а кто-нибудь другой? Однажды нас разбудили соседи, Люк и Ханна, потому что забыли ключи в пабе. Им пришлось перелезть через забор, чтобы потом взломать свою заднюю дверь. А что, если это из полиции? Вдруг что-то случилось с Мэдди или Генри? В голове крутилось множество мыслей, одна хуже другой; я надела первое попавшееся и побежала вниз.
На пороге, со вздутым рюкзаком на плече, огромной дорожной сумкой у ног и огромным букетом розовых роз в руке, передо мной стоял ангел «Victoria’s Secret». Это чистая правда – она была настолько сногсшибательна, что я стояла, не двигаясь, и глаз от нее не могла отвести. Девушка была гораздо выше меня, и у нее были длинные светлые волосы медового оттенка – растрепанные, но в то же время шелковистые. Глаза фиалкового цвета, обрамленные длинными, пушистыми черными ресницами Она была удивительно стройной, но при этом с изящными изгибами. Ее пухлые губки напоминали розовый бутон, а улыбнувшись, она обнажила ровные жемчужные зубы.
– Ты, наверное, Шарлотта? – спросила она хрипловатым голосом, идеально сочетающимся с ее удивительно сексуальной внешностью. – Извини, что так поздно. Сегодня у меня просто все пошло не так и я не знала, что агентство по недвижимости уже закрылось. Я не успела забрать ключи, а номера твоего у меня нет. Пришлось бы ждать до завтра, а мне некуда идти.
Я осознала, что стою в проходе – наверное, она уже подумала, что я ее не пущу. В ужасе я отошла в сторону и пробормотала что-то о том, чтобы она поскорее входила. Тэнси споткнулась о коврик, уронила цветы и еле-еле удержалась на ногах. И тогда я поняла, что она нажралась в хлам.
На долю секунды я просто возненавидела Генри. О чем он только думал? Конечно, мы не искали себе в соседи трезвенника-затворника, но хотя бы более-менее адекватного человека. А он нашел какую-то чокнутую алкашку. Потом я взглянула на нее снова и догадалась, как это произошло.
Наверное, Генри старался изо всех сил и задавал ей вопросы о ней самой, ее работе и социальной жизни. Но и так понятно, что сидя напротив такой запредельной красотки, он не запомнил ни слова. Она могла бы сказать, что торгует наркотиками и сейчас в бегах или что ее выгнали из прошлого дома, после того, как она сожгла его дотла – да что угодно, он все равно бы решил, что она идеальный кандидат. И Генри не какой-то там развратник, не подумайте, – он любил Мэдди, но тем не менее. Любой мужчина традиционной ориентации при встрече с Тэнси перестал бы мыслить рационально.
Тэнси бросила рюкзак на пол, покопалась в нем, вытащила бутылку шампанского и вручила ее мне вместе со слегка потрепанными розами.
– Это тебе, – сказала она, – правда, мне очень неудобно за все это.
Если ее день действительно оказался таким сумбурным, как она умудрилась найти открытый цветочный магазин, в котором продают такие восхитительные букеты, и заодно винотеку с «Перрье Жуэ Бэлль Эпок»? Но я не стала об этом спрашивать, а просто поблагодарила и предложила показать дом.
– Пожалуйста, не беспокойся. Я вижу, что разбудила тебя, да и сама совсем вымоталась. Если ты не против, я сразу на боковую.
Я ответила, что совсем не против, и она поднялась за мной наверх, осмотрелась,
