Наискось от склона под небольшим уклоном тянулась зеленая площадка со сплошной стеной кустов в конце. Егор преодолел ее и попытался продраться сквозь кусты. Надо же, действительно как стена, твердые. Но зато невысокие, по пояс. Он попятился, разбежался и перепрыгнул через них.
И тут до него дошло: он же ходит!
Ноги сразу подкосились, Адама упал и покатился по второму склону, начавшемуся сразу за кустами. Перед глазами, стремительно сменяя друг друга, замелькали горы и небо, небо и горы... Что-то тихо загудело. Поверхность стала горизонтальной, и он замер, лежа на спине.
Облака медленно плыли по небу, похожему на плоскую крышку, накрывавшую узкую вселенную симулятора аварий.
Почему он упал, как только понял, что ходит? Значит, правы врачи, кости срослись нормально, нервные окончания так же в порядке, это только страшная картина, навсегда засевшая в дальнем уголке сознания, не позволяет мозгу отдавать команды, которые заставляли бы ноги двигаться. Но картина осталась там, в другом мире, а он здесь....
И здесь он может ходить?
Все еще лежа на спине, Адама согнул ноги в коленях, уперся в землю ладонями и рывком встал.
Покачнулся, но устоял, сцепив зубы и бормоча: я хожу, я могу ходить, могу!
Ноги будто сами удивились тому, что теперь удерживают тело. Они подгибались, колени дрожали. Расставив руки, Адама для пробы сделал шаг, опять покачнулся и застыл в шаткой позе, привыкая к тому, что баг игрушки на время вылечил баг его тела.
Мертвый геометрический мир. Широкие колонны солнечного света падают сквозь разрывы облаков. Свет качественный, динамический, но то, что он освещает...
Одно слово — аркада. Естественные природные линии — это изгибы, плавные или нет, случайные узоры, многообразие оттенков и форм. А здесь преобладали плоскости. Горизонтальные плоскости долин, наклонные плоскости холмов. Цвета тоже ненатуральные, сплошные, словно какой-то маляр-великан раскрасил пейзаж ровными мазками гигантской кисти. Сверху, когда в горячке гонки удавалось бросить мимолетный взгляд на ландшафт у подножия гор, все это выглядело куда лучше. Но оно не предназначено для детального изучения, игрок не должен попадать сюда, в окружающее трассу мертвое пространство.
И, самое смешное, он видел спидометр. Полупрозрачный круг висел слева внизу, как маленькое привидение, стрелка стояла на нуле.
Гудение повторилось. Оно доносилось из-за холма, похожего на трехгранную пирамиду с острой вершиной. Аттила направился туда. Стрелка спидометра дрогнула и лениво переместилась на ‘10,00 км/ч’. Он пошел быстрее — она показала 20,00 км/ч, замедлил шаги — опустилась почти до нуля.
Перед самым лицом что-то мелькнуло, будто прозрачная чешуйка пролетела в воздухе — и растаяла. Егор недоуменно прищурился. Это что, какая-то лакуна в текстурах?
За холмом обнаружился приземистый коричневый параллелепипед с плоскими и тонкими, как бумага, стенками. Из темного прохода наружу тянулись рельсы. Прямые, длиной метров триста... хотя понятие ‘метров’, ‘расстояния’ здесь казалось каким-то неопределенным. Рельсы тянулись между двумя холмами, по мостику над узкой речушкой, и заканчивались... ничем. Просто обрывались, и все.
Снова гудение — и из ангара выкатил игрушечный электровоз.
Игрушечный не размерами (он был довольно массивным), а видом. Словно из куска пенопласта вырезали нечто, отдаленно напоминающее очертаниями электровоз, и затем раскрасили, причем все это делал ребенок.
— Халтурщики, — произнес Егор.
Стекла в овальных окнах не нарисовали, а вот машиниста для чего-то внутрь засунули, хотя сверху, с трассы, его невозможно разглядеть. Сквозь переднее окно Адама увидел застывшую, словно восковую фигуру. Электровоз выкатил из сарая, прогудел и резво поехал по рельсам прочь. Колеса двигались бесшумно, никакого постукивания на стыках. Хотя стыков-то и нет, сплошные темные полосы.
Адама проследил за ним взглядом, обернулся.
Он прошел всего ничего, а горы с трассой оказались очень далеко, превратились в нагромождение темных конусов, полускрытых розоватой дымкой. Облака все так же плыли по небу, световые колонны то опускались, высвечивая на склонах извивающуюся ниточку трассы, то исчезали. Вдруг слева мелькнуло что-то серебристое. Адама изумленно обернулся. Секунду или две он видел поблескивающую фигуру, которая медленно двигалась между холмами, затем она исчезла.
— Эй! Стойте!
Здесь кто-то живет? Что за странные существа могут обитать в таком месте? Егор побежал, на ходу еще несколько раз окликнув незнакомца, а когда миновал распадок между холмами, увидел, что никого там нет. Показалось? Адама растеряно покрутился на месте. Да, никого, все застыло, только световые столбы медленно перемещаются вместе с облаками, то высвечивая вершины холмов, то погружая их в тень.
Он пошел назад, перешагнул через рельсы. Опять гудение. Электровоз, миновав мостик, встал на несколько секунд и задом двинулся в обратную сторону. Проехав мимо Адамы, исчез в ангаре, чтобы спустя минуту показаться вновь.
Мостик вел через реку. Река? Адама подошел ближе. Между невысоких обрывистых берегов синела закаменевшая масса, маслянисто отблескивающая в лучах солнца. Словно в канаву вылили цистерну краски, и она застыла.
Снова гудок — и электровоз с восковым машинистом проследовал мимо. От механичного ритма его передвижений, от безжизненной тишины, окутывающей аркадный мирок, становилось тоскливо. И скучно. Интересное приключение получилось, но пора выбираться отсюда. Адама постоял, провожая взглядом электровоз, перевел взгляд на ‘воду’. Ну и гадость! Пожалели, пожалели пиксельных шейдеров... Интересно, как она вблизи, еще хуже смотрится? Егор спрыгнул.
Густо-синяя поверхность провалилась под ногами, и он погрузился до колен.
— Э! — заорал Егор. — Что такое?
И тут же в затылке словно маленькие червяки зашевелились. Ощущение было куда неприятнее, чем при предыдущих включениях мониторинга мозговой активности. Виски заломило, будто по ним стукнули свинцовыми молоточками, тонкие иголочки впились в позвоночник.
Погрузившись по пояс, Адама ладонями ударил по синей поверхности, но руки тоже ушли в нее, будто в подтаявшее сливочное масло.
— Стой! Оболочка, слышишь?!
Над ним по мостку проехал электровоз, а Егор опустился с головой.
Вокруг заклубилась густая синяя муть — он попал в скрытую зону, подбрюшье игры. Откуда-то сверху вдруг выплыл столбик цифр, далекий, еле слышный тревожный писк прозвучал и смолк. Вместо цифр мелькнуло слово ERROR, сменившееся запросом ‘ЭКСТРЕННОЕ ОТКЛЮЧЕНИЕ?’
— Да! — заорал Адама, хотя так и не понял, обращен ли вопрос к нему, или это внутренний диалог подкоманд оболочки — потому что следом замелькали слова ‘ЗАПРЕТ: ПРИ ВЫБРОСЕ ВОЗМОЖНО НАРУШЕНИЕ МОТОРИКИ... ЗАПРЕТ: ВОЗМОЖНОСТЬ НАРУШЕНИЯ ЗРИТЕЛЬНЫХ ФУНКЦИЙ... ЗАПРЕТ: ВОЗМОЖНОСТЬ ПОВРЕЖДЕНИЯ...’
Егор провалился вниз, понесся с огромной скоростью сквозь темно-синие слои, краем глаз видя, что стрелка спидометра показывает 100 000,00 км/ч.
Это длилось недолго, а когда синие слои закончились, Адама очутился в странном месте, которое никак не могло существовать в аркадной гонке. Да еще и какое-то существо попыталось ударить его топором.
Глава 2
СООБЩЕНИЕ
ПРИНЦИП: без принципа
ОТТЕНОК: настороженный
ПУТЬ: от: следящий прогнозист Каин (Срединный Домен) / к: Радетель Архее Гомеостазис (Срединный Домен)
ТЕМА: новости
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: хосты / фигура
ТЕЛО СООБЩЕНИЯ: обнаруженный в Малой Сети экспериментального домена сгусток психической энергии локализован, однако сущность его до сих пор не выяснена. Какое-либо влияние на сгусток невозможно по причине, изложенной ниже.
Серверные хосты как совокупность аппаратного и программного обеспечения начинают расслаиваться — наблюдаются все более частые случаи отделения программных компонентов от аппаратной (машинной) основы и перемещение их непосредственно в Малую Сеть. Все хосты, работа которых нарушена, имеют игровую специфику. Программные компоненты меняют локализацию в Малой Сети и выстраиваются вокруг сгустка психической энергии в смертную фигуру: десять локаций в семи миссиях в четырех уровнях.
Предполагаем, что смертная фигура выстраивается сгустком, она и защищает его от нашего вмешательства. Большая Сеть крайне взволнована. Радетель, что нам делать?
КОДИРОВАННАЯ ПОДПИСЬ: следящий прогнозист Каин (Срединный Домен)
КОНЕЦ СООБЩЕНИЯ
вложение:(условная схема смертной фигуры)
* * *
На экране было то, что Ксюша называла не иначе как Безумная Заставка — распятие в 3-D. Оно медленно вращалось; прибитый гвоздями человек поворачивался к Андрею то лицом, то затылком, почти не различимым за вертикальным брусом.
