даже получил право самолично назначать кандидатов в новое правительство. Представленная им на рассмотрение «старого» кабинета правительственная Декларация была подвергнута радикальному пересмотру с такой легкостью, с какой только можно было готовить программу действий для другого состава правительства. Кстати, из нее безболезненно исчезли те пункты, несогласие с которыми побудило князя Львова оставить премьерский пост.
Ход возникновения нового коалиционного правительства отнюдь не был лишь серией изнурительных консультаций. При этом возникли и драматические повороты. Так, 21 июля Александр Федорович, желая оказать давление на колеблющихся кандидатов, подал заявление об отставке. Он мотивировал свой демарш тем, что не обладает достаточным авторитетом для сформирования правительства, а кроме того, считает, что Россией может править только «кабинет, объединяющий все общественные организации».
Керенского поддержали еще пять министров, заявивших об отказе от своих постов. Но Временное правительство постановило отставку Керенского и его единомышленников не принимать.
Всю ночь с 21 на 22 июля до самого утра в Зимнем дворце проходило совместное заседание правительства и Центральных Комитетов партий, претендовавших на вхождение в него. Большевиков там, конечно же, не было.
Именно тогда лидер кадетов П. Н. Милюков предложил поручить лично Керенскому формирование нового правительства из тех лиц, которых он сочтет нужным. Представители эсеров и меньшевиков также заявили, что они «вполне доверяют тов. Керенскому при составлении кабинета с привлечением и представителей всех партий, готовых работать на почве программы, возвещенной правительством тов. Керенского 8 июля».
Все процедурные формальности были соблюдены 22 июля 1917 года. В этот день на заседании Всероссийского центрального исполнительного комитета Советов рабочих и солдатских депутатов, а также Исполнительного комитета крестьянских депутатов Керенскому было доверено формирование нового правительства. В тот же самый день Временный комитет Государственной Думы высказался за предоставление Александру Федоровичу этих полномочий.
Столичная газета «День» сообщала: «Принимая во внимание заявление министра-председателя о его намерении положить в основу создания сильной власти суровую необходимость вести войну, поддерживать боеспособность армии и восстановить хозяйственную мощь государства, Центральный Комитет партии «народной свободы» предоставляет своим товарищам по личному выбору Керенского войти в состав правительства и занять предложенные им посты».
Второе по счету коалиционное Временное правительство было создано 24 июля 1917 года. Большевистский «Рабочий и солдат», сообщая об этом, подчеркивал особую роль кадетов в его возникновении: «Министерская чехарда окончилась. Сформировано новое правительство. Кадеты, кадетствующие, эсеры, меньшевики — таков состав правительства. Партия кадетов удовлетворена. Основные требования кадетов приняты. Эти требования положены в основу деятельности нового правительства».
В небольшевистской печати новый кабинет сразу же был назван «социалистическим» — по той причине, что левые партии имели в нем формальное большинство. Сам министр-председатель Керенский представлял в нем партию эсеров. Впоследствии политологи охарактеризовали это правительство как левоцентристское, умеренно социалистическое.
Став главой правительства, Керенский начал сложную политическую игру, направленную на создание в стране сильной власти диктаторского толка. Назначенный 18 июля 1917 года Верховным Главнокомандующим русской армией, генерал Л. Г. Корнилов стал фигурой, с помощью которой Александр Федорович решил установить в России железный порядок, освободиться от постоянной «опеки» со стороны Советов и максимально укрепить свое положение. Вспоминают, что Керенский с большой симпатией относился к государственному устройству США и даже мечтал о перенесении на российскую почву американской модели. Однако мечты мечтами, а летом 1917 года Александр Федорович сделал недвусмысленный выбор в пользу установления диктатуры в России. Орудием для достижения этой цели и стал для него генерал Корнилов. Вскоре оба они включились в разработку планов передачи власти диктаторскому режиму.
Третьего, а затем десятого августа Корнилов вручил Керенскому докладные записки, в которых излагалась широкая программа установления диктатуры в стране. О характере планировавшихся мер можно судить хотя бы по тому, что среди них предусматривалось даже создание концлагерей для нижних армейских чинов.
Двенадцатого августа в Москве открылось Государственное совещание, созванное Временным правительством с целью получения им поддержки со стороны широкого спектра общественных сил. На следующий день на совещании появился генерал Корнилов. Его ожидала триумфальная встреча на Александровском вокзале: генерала вынесли в город на руках. Газеты сообщали о миллионерше Морозовой, упавшей перед ним на колени. Существенно, что на самом совещаний Корнилов выглядел явным кандидатом на роль потенциального спасителя России.
Триумф Корнилова стал для Керенского потрясением: Александр Федорович, избалованный ораторскими успехами и шумной популярностью среди населения, испытал прилив ревности. Он понял, что генерал вполне способен стать столь харизматической фигурой, что она затмит собой всех и вся. В Корнилове начал явственно проглядывать конкурент. Тем не менее, Керенский продолжил изощренную политическую игру, благодаря которой он рассчитывал, используя Корнилова, прослыть правителем, спасшим Россию от всепоглощающей пучины взаимных распрей.
Одним из предметов торга с Корниловым было распределение властных полномочий. Предусматривался ряд вариантов. Так, предполагалось создание «дуумвирата»: Корнилов должен был стать Председателем Совета народной обороны, а Керенский — остаться министром-председателем. О последнем варианте, составленном 26 августа 1917 года в кабинете Верховного Главнокомандующего, сам Корнилов впоследствии вспоминал: «Был разработан проект Совета народной обороны с участием Верховного Главнокомандующего в качестве председателя А. Ф. Керенского — министра-заместителя, Б. Савинкова, генерала Алексеева, адмирала Колчака и М. Филоненко. Этот Совет обороны должен был осуществить коллективную диктатуру, так как установление единоличной диктатуры было признано нежелательным».
Как видим, при этом варианте Керенского ждал пост «министра-заместителя», что свидетельствует о явной нивелировке его лидирующих позиций среди тех, кто готовил введение диктатуры. Александр Федорович, обладавший острым чутьем власти, не только учел, по и, должно быть, почувствовал, что его блок с Корниловым чреват полной потерей властных высот. К тому же, он небезосновательно опасался, что ввод в Петроград корниловских войск и попытка установления «твердого порядка» в столице может обернуться взрывом революционной активности населения. Взрыв мог быть столь мощным, что ни Корнилову, ни ему, Керенскому, не удалось бы от нею спастись.
Все это вместе взятое привело Керенского к неожиданному для многих решению: объявить генерала мятежником, постараться устранить его с политической арены и за счет именно этих шагов укрепить собственное положение. Такое решение Александр Федорович принял уже тогда, когда к Петрограду двигались посланные Корниловым войска. Их приход был ориентирован на ближайшие дни после 27 августа, когда в столице предполагались многочисленные манифестации по случаю полугодовщины Февральской революции. Причем, среди различных вариантов отрабатывался и такой: спровоцировать в этот день вооруженные столкновения в Петрограде, обвинить в их организации большевиков и ввести под этим предлогом войска в столицу; затем разгромить большевиков, разогнать Советы и установить диктатуру.
В ночь на 27 августа Керенский объявил на заседании Временного правительства об «измене» Корнилова и потребовал для себя особых диктаторских полномочий. В четыре часа утра такие полномочия ему
