повторять дважды. Только я имею право лишить тебя жизни. Только я! Даже у тебя нет на это права. И если ты вдруг решишь сжечь себя сама, я найду твой пепел, смешаю его с кофе, и с превеликим удовольствием выпью. А после этого последую за тобой в Ад и сделаю все, что обещал. Поняла?
Пару секунд я немигающим взглядом глазела на него, не в силах даже пальцем шевельнуть. Но потом хмыкнула и, воспользовавшись положением, со всей дури зарядила ему коленом прямо в пах. Тут даже живым быть не нужно, чтобы элементарно застыть и потерять равновесие после такого удара.
Шумно выдохнув, Крис рухнул на меня, и, кажется, тихо заскулил.
— Гордая и самовлюбленная задница, — повторила свой недавний упрек я. — Но, знаешь, я принимаю твой подарок, и все то значение, что он несет. Куда же я от тебя денусь. — Я слабо улыбнулась. — Я ведь единственная в этом мире, кто может спокойно вытерпеть все твои выходки.
— Ага, спокойно, — хрипло проговорил он. — Я вижу как спокойно!
Пару секунд проведя в таком положении, я, положив свою ладонь на макушку Криса, а другой коснувшись медной клетки, прошептала:
— Спасибо.
— С днем рождения.
* * *
Весь оставшийся июль и август мы колесили по Европе. Не смотря на отсутствие потребностей во сне, для меня каникулы пролетели незаметно. И вот, за неделю до начала учебы мы уже вернулись назад в Спригс, который казался теперь убийственно скучным. Но зато у меня было куча сувениров и новой одежды (тут нужно сказать спасибо Мелори за то, что протащила меня по всех ее любимых магазинах, которые, как оказалось, есть в каждой стране. И когда она только успевает? Ах да, глупый вопрос). И, естественно, так же не стоит забывать и про впечатления, которые я заработала за всю поездку, а их, думаю, хватит на весь последующий год.
Вот только не все было так идеально, как хотелось бы. Лилит. О ней я не забывала ни на минуту. И это было даже нее ее вина — она почти не показывалась за все время, лишь иногда комментировала происходящее. Мои мысли занимали слова, брошенные пару месяцев назад Аланом, когда мы «гостевали» в штабе демонов, находившимся в Италии (которую, замечу, мы так и не посетили этим летом, так как не хотели быть замеченными демонами или проблемными экзорцистами).
«И если обычные умершие живут столетиями, то такие как вы живут максимум три года» — эти слова стали моим приговором. Максимум три года… Максимум! Один год уже прошел, а значит, в лучшем случае я доживу лишь до двадцати. Но что-то мне подсказывало, что никакой, черт возьми, лучший случай меня не ждет! Все может случиться завтра, или через неделю, или через час! В какой-то момент я просто остановлюсь и осознаю, что это не я иду, что моя воля уже давно подавлена, и даже слово «я» мне больше не удастся применить к себе. Бессмертие? Сейчас уже даже смешно слышать это слово! Бессмертия не существует. Это просто реклама, приманка, неоновая вывеска над дверью преисподни. Я не спасла себя, нет. Я лишь оттянула неизбежность. Возможно, не взмоли я тогда о помощи, все было бы по-другому. Я бы спокойно погибла, Фреда бы посадили, и все было так, как должно быть. Или, возможно, подумай я хотя бы немного головой, то смогла бы выпрыгнуть из окна своей комнаты и побежать к Локки или Ирен. Высота же не большая, максимум отделалась бы легким вывихом. После — я бы позвонила в полицию, Фреда бы забрали, а я спокойно вернулась в домой. Потом не пошла бы так рано в школу; не заговорила с Крисом; не познакомилась с Мелори, Данте и Рейном; не узнала бы, что тот парень в едко красном галстуке и очках бегает в столовою лишь потому, что проиграл игру; не узнала бы о том, что в нашем тихом городе, в вечер субботы на улицу выходят те, кто защищает людей получше всякой полиции; не встретила бы Роллана, Брайана, Грима… Не стала бы зависимой от своего одноклассника, которого раньше даже не замечала.
А действительно ли я так жалею о том, что стала умершей? Иногда… но не сейчас. И надеюсь, что клетка, которой нарек мое тело Крис, выдержит хотя бы до того момента, когда я буду готова принять свою гибель.
Глава 2
Из-за слишком сильной вибрации, мобильный телефон, лежащий на краю стола, чуть было не свалился на пол, но был ловко пойман в воздухе моей рукой. Телефонный будильник настойчиво вещал, что пора уже одеваться, ибо времени было ровно восемь утра.
Выключив телевизор и решительно вздохнув, я встала с дивана и поднялась в свою комнату.
Погода была по-летнему солнечной и безветренной, но ночной ливень все же напоминал о скором приходе осени. Надев черные штаны и приобретенную в одном чешском магазине тонкую белую кофту с широким V-образным вырезом, и нанеся на лицо и шею немного тоника, на тон темнее моей кожи (дабы скрыть бледность), я внимательно оглядела себя в зеркале. Кофта была немного великовата в плечах, из-за чего по бокам выреза выглядывали белые лямки лифчика.
— Ага, — буркнула я сама себе, — великовата… Просто грудь у тебя мелковата, Лоуренс.
И чтобы удостовериться в верности своего упрека, я слегка оттопырила кофту в области груди. Вырез лег идеально, что заставило меня лишь громко фыркнуть.
Оставив кофту в покое, я коснулась пальцами кулона на шее. Клетка… Мысль покинуть которую вызывает у птицы нескрываемую панику. Парадокс слишком смешон, и одновременно слишком печален.
Я отошла от зеркала, схватила школьную сумку и уже хотела было повернуться к двери и выйти из комнаты, как внезапно застыла от удивления. Рука, сжимавшая ручки сумки, вдруг разжалась и застыла в таком положении. Я взглянула на конечность и попробовала ею подвигать. Никакого результата. Будто у меня и вовсе не было руки. Не успела я как следует заволноваться, как вдруг рука вновь стала подвижной. Медленно сжав и разжав кулак и подвигав кистью, я удостоверилась, что все в порядке и рука вновь меня слушается.
«Показалось, что ли?» — пронеслось у меня в голове.
Секунду подумав, я скинула все на волнение из-за предстоящего появления в школе и, подняв упавшую сумку, спустилась на первый этаж.
* * *
— Мио, дорогуша, здравствуй! — послышался хриплый женский голос сзади, когда я закрывала за собой входную калитку. — В школу
