действительно титанические усилия, связанные с применением подобного метода в исследовании экономической системы социализма, что вызвало бурную дискуссию. Она развернулась, прежде всего, по поводу определения исходной категории («клеточки») этой системы. В качестве таковой представители «Школы Цаголова» (кафедра политической экономии экономического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова) предложили планомерность, или планомерную организацию социалистического производства (Н.А. Цагалов, Н.В. Хессин, В.Н. Черковец, С.С. Дзарасов и др.). Наряду с ней были выдвинуты и другие, отличные друг от друга, многочисленные категории (заметим, более трех десятков). Назовем лишь некоторые из них: коллективность, или отношения коллективности (И.И. Кузьминов, А.А. Глухов, З.К. Кирьянова, В.П. Ратников), общественная полезность (Н.П. Федоренко), непосредственно-общественный труд (Ю.В. Пахомов), непосредственно-общественная форма труда (А.К. Покрытан), социалистическое обобществление производства (А.М. Еремин), процесс социалистического обобществления труда (Л.И. Абалкин), социалистический продукт (В.А. Бадер), необходимый продукт (А.Г. Назаров), совокупный общественный продукт, или его общественная форма (В.М. Агеев, А.М. Ковалев, А.И. Ноткин), непосредственно-общественный продукт (А.И. Кащенко) и т. п.
На наш взгляд, такое разнообразие в трактовке этого вопроса объясняется главным образом тремя обстоятельствами.
Во-первых, методологическое осмысление исходной категории социализма нуждается в более основательном обосновании, которое, по меньшей мере, должно соответствовать экономической логике «Капитала». Именно в рамках этой новой логики следует анализировать структуру социалистической экономики.
Во-вторых, и это, пожалуй, главное: невозможно выделить такую категорию, если сам социализм находится еще в стадии формирования (заметим, концепцию «развитого социализма» нельзя принимать во внимание, поскольку она не соответствовала действительности). В силу этих обстоятельств вышеуказанная дискуссия оказалась незавершенной, а в начале 90-х годов, когда «развитой социализм» потерпел крах и канул в инобытие, надобность в ней уже отпала.
В-третьих, решение рассматриваемой проблемы в современных условиях осложняется еще и тем обстоятельством, что российская политическая экономия (как, впрочем, и российское обществоведение в целом) оказалась в состоянии глубокого системного кризиса. Как известно, последний явился следствием коренных преобразований, развернувшихся в нашей стране с начала 90-х годов прошлого века. По своему содержанию они затронули все сферы общественной жизни (экономическую, социальную, политическую и духовную) и в конечном счете сопрягались с существенным изменением главного вектора развития российского общества, ориентированного в новых условиях на построение либерально-рыночной модели капиталистического типа. На волне этих преобразований началось радикальное переосмысление выработанных в течение ряда десятилетий теоретических представлений о предмете и методе фундаментальной экономической науки (таковой является политическая экономия), приведшее к кардинальной смене ее парадигмы. В качестве такой парадигмы была принята экономикс (западная экономическая теория).
В соответствии с ней, руководствуясь отнюдь не научно-теоретическими, а политико-идеологическими соображениями, чиновники от науки вкупе с «учеными приказчиками» властей предержащих негласно в «лихие 90-е» приняли решение о ликвидации политической экономии как общетеоретической дисциплины. В итоге политическая экономия оказалась упраздненной из учебного процесса. Вместо этой науки в российских высших и средних учебных заведениях были введены нейтральные в социально-политическом отношении общеобразовательные дисциплины рыночного толка – «экономическая теория», «экономика», «рыночная экономика» и т. п., в которых излагаются основные концептуальные идеи англо-американских курсов экономикс. Последняя ориентирована главным образом на простое описание (посредством обширного математического инструментария) рыночных процессов, совершающихся на уровне микро- и макроэкономики. В результате экономическая теория, по существу, заменяется чистой математикой.
Не удивительно поэтому, что многие российские экономисты не скрывают своего негативного отношения к различного рода курсам экономикс. Подобно зарубежным экономистам (прежде всего институционального и посткейнсианского направлений), они также подвергают эти курсы резкой критике, полагая, что им присущи такие методологические атрибуты, как априорность, абстрактность, эмпиризм, схоластика, «математическое шарлатанство» и т. п., что эти атрибуты не имеют ничего общего с реальной экономикой.
В связи с этим была предпринята попытка, связанная с предложением необходимости восстановления научного статуса политической экономии как учебной дисциплины (здесь имеется в виду письмо, подготовленное и направленное группой ученых в 2002 году тогдашнему министру образования РФ). Но, увы, эта попытка не увенчалась успехом: как говорится «воз и ныне там». По-видимому, нужно еще время для того, чтобы такая необходимость была в полной мере осознана чиновниками от науки (разумеется, вкупе с «учеными приказчиками» властей предержащих).
В этой связи нужно, однако, отметить одно весьма важное обстоятельство: в конце XX – начале XXI в.в. интерес к политической экономии как общетеоретической дисциплине существенно возрос не только в зарубежных странах, но и в нашей стране. Так, вопреки государственным стандартам, установленным Министерством образования и науки РФ, в 1990 гг. активизировалась работа, связанная с созданием нового курса политической экономии. В результате появилась обширная литература (учебного, монографического и публицистического характера), в которой излагаются современные представления об этой науке.
Поясним: общеизвестно, что научный статус политической экономии определяется прежде всего тем, что она дает целостное, систематическое представление об условиях и формах экономической деятельности людей на различных ступенях развития общества. Суть политико-экономического подхода состоит в том, чтобы рассматривать все экономические явления и процессы с точки зрения: а) причин возникновения; б) всесторонней взаимосвязи; в) законов развития; г) условий отмирания. Иными словами, эти явления и процессы рассматриваются здесь с точки зрения диалектического метода.
Отсюда проистекает специфика предмета политической экономии. Будучи общетеоретической или экономическо-философской наукой (не случайно ее раньше называли философией хозяйства), она изучает экономику как фундаментальную сферу общественной жизни, раскрывает законы ее развития, выявляет корни социальных противоречий и показывает пути их разрешения. В центре ее внимания находятся производственные отношения, в рамках и посредством которых осуществляется развитие производительных сил, трудовое взаимодействие людей с природой. При этом внимание акцентируется на том, что производственные отношения всегда функционируют в своей социальной оболочке, т. е. как отношения собственности. Поскольку последние охватывают всю совокупность производственных отношений, то в конечном счете именно они определяют отличительные черты той или иной экономической системы, направления ее трансформации. Следовательно, политическая экономия изучает особенности и законы развития разных типов экономических систем, их закономерную смену в ходе естественноисторического процесса. Она призвана и стремится дать многообразное видение сущности этого процесса, внести весомый вклад в разработку общей теории социального развития на основе обобщения передовых достижений различных отраслей знаний экономических наук и хозяйственной практики.
В этом качестве политическая экономия выступает, во-первых, как основа социальной философии, т. е. она изучает диалектику экономики как саморазвивающейся фундаментальной сферы общества, выявляет ключевую роль материального производства в общественной жизни, раскрывает диалектическую взаимосвязь производительных сил и производственных отношений в системе способа производства, структуру и законы движения экономической системы, зависимость надстроечных форм (социальных, политических, правовых, духовных и т. п.) от экономического базиса, а также особенности и направления воздействия этих форм на развитие данного базиса (в рамках ее предмета).
Во-вторых, как основа философии истории, т. е. она изучает диалектику историко- экономического процесса, присущие ему специфические, особые и общие
