– И на меня тоже, – мягко произнес Будислав.
В комнату вошел лакей в пестром одеянии, отдаленно похожем на ливрею. Преклонив голову и не глядя никому в глаза, он громко возвестил:
– Светлейшая княгиня, купец Добровол и волхв Чтибогх просятся войти к тебе в горницу для разговору!
– Скажи, пусть войдут, – разрешила Наталья, сразу выпрямившись и посуровев лицом.
– Эти двое – главные недруги княгини, – шепнул на ухо Глебу советник Кудеяр.
Обе створки двери распахнулись, и в горницу вошли два человека весьма примечательного вида. Первый – высокий, плотный, с каштановой, очень ухоженной бородой и грозным, величественным лицом. Одеяние его было так густо усыпано яхонтами и жемчугом, что блеск их слепил глаза.
Второй вошедший был полной противоположностью первого – невысокий, сутулый и согбенный, в простой серой хламиде и с лицом, более приличествующим лесному жителю, чем горожанину. Кожа его была смугла и испещрена морщинами, и из этого переплетения морщин выглядывали два сверкающих глаза, а взгляд этих глаз был таким жгучим, мрачным и нетерпимым, что заставил бы поежиться и самого Глеба, если бы не присутствие княгини и ее советников.
– Мир тебе, пресветлая княгиня! – поприветствовал Наталью боярин.
– Мир и тебе, Добровол. Ты хотел со мной поговорить?
Боярин Добровол почтительно склонил голову и сипловатым, негромким голосом произнес:
– Дошел до нас слух, княгиня, что ты призвала на службу нового советника. Правда ли это?
– Слух? – Наталья нахмурилась. – Я вижу, слухи доходят до тебя гораздо быстрее, чем до прочих, боярин. И эта быстрота не может не удивлять.
– Так это правда или нет?
– Правда. Этот советник стоит по правую руку от меня, и теперь он – мой первый помощник.
Боярин Добровол и волхв Чтибогх уставились на Глеба.
– Моего нового советника зовут Первоходом, – сказала княгиня. – Вы наверняка слышали о нем.
– Мы о нем слышали! – прокаркал волхв. – Говорят, он был первейшим смутьяном в княжестве, пока не уехал!
– Люди много чего говорят, Чтибогх, – заметил советник Кудеяр. – Но не всему из этого следует верить.
Волхв повернулся к княгине и взглянул на нее своими безумно сверкающими глазами.
– Я пришел к тебе не просто так, пресветлая княгиня! – прокаркал он. – Твой муж, князь Егра, взывает к тебе из глубины мрака! Он требует слова, и я хочу стать его устами! – Волхв прищурился. – Впрочем, если ты не пожелаешь его выслушать…
– Я его выслушаю, – холодно проронила Наталья.
Волхв закрыл глаза и напрягся. Глеб повернулся к Кудеяру и вопросительно на него посмотрел. Тот чуть наклонился навстречу и тихо шепнул:
– Его устами с нами говорит покойный князь Егра.
– Ясно, – так же тихо отозвался Глеб.
Он внимательнее вгляделся в морщинистое, жесткое лицо волхва. «Похоже, с этим стариком будут проблемы», – подумал Глеб. И не ошибся. В следующую секунду волхв открыл глаза, уставился на княгиню жестким взглядом и вдруг разлепил старческие губы и громко изрек:
– Я здесь, Наталья! И я хочу с тобой говорить!
Глеб почувствовал, как по спине его пробежала холодная волна. Голос, которым говорил волхв, был изумительно, просто неправдоподобно похож на голос покойного князя. Глеб незаметно покосился на советников княгини Натальи. Те стояли со спокойными лицами, и губы их были плотно сжаты, однако побледнели и они.
Наталья стиснула пальцами подлокотники резного кресла и слегка подалась вперед.
– Это и впрямь ты, князь? – дрогнувшим голосом спросила она.
– Да! – властным голосом ответил волхв. – Это я, твой муж Егра!
Наталья облизнула кончиком языка пересохшие губы и тихо пробормотала:
– Что ты хочешь мне сказать?
– Что я хочу сказать? Неладное дело задумала ты, княгиня! – Волхв повернул голову и уставился на Глеба. – Ты призвала Первохода и сделала его своим первым советником! Уж не свихнулась ли ты, жéно?
– Он… нам поможет, – пролепетала Наталья. – Он знает как.
– Он знает как? – Морщинистые губы волхва растянулись в усмешку. – Не тот ли это Глеб Первоход, который утопил в болоте огнестрельные посохи?
– Да, – тихо отозвалась княгиня. – Но сперва он помог нам справиться с лютыми нелюдями и вероломной Голядью.
– Прогони самозванца! – гаркнул волхв и грянул о дубовый пол своим тяжелым посохом. – Прогони!
От этого гневного, неистового крика вздрогнули и побелели даже советники Натальи, не говоря уж про саму княгиню. Она вдруг вся сжалась на своем массивном резном троне, превратившись из величественной княгини в перепуганную девочку, нарушившую запрет взрослых.
– Прогони самозванца! – холодно и властно повторил волхв, испепеляя Глеба взглядом. – Сию же минуту!
Несколько мгновений Наталья молча и неподвижно сидела на своем троне, потом повернула голову к Глебу и пробормотала, стараясь не смотреть ему в глаза:
– Сам видишь, как все повернулось, Первоход. Тебе… Тебе придется уйти.
Внезапно в груди Глеба поднялась ярость. Он выступил вперед, обвел присутствующих недобрым взглядом и отчеканил:
– А теперь послушайте, что я вам скажу, бояре. Слушай и ты, волхв! Княгиня Наталья призвала меня, чтобы я помог ей навести порядок в княжестве и защитить его от набегов соседей и степняков. Я не горел желанием браться за эту работу и сперва отказался. Отказался, потому что не знал, насколько глубоко вы тут все увязли. Но теперь я здесь. Я принял предложение княгини, и она дала мне слово, что будет слушаться меня беспрекословно. Княгиня поклялась Сварогом и Велесом, а эта клятва нерушима. Слышишь ли ты меня, боярин Добровол?
Добровол встретил взгляд Глеба прямо и твердо. Несколько секунд мужчины молчали, затем Добровол разомкнул широкие, выпуклые, властные губы и холодно изрек:
– Значит, не уйдешь?
– Не уйду, – ответил Глеб.
Боярин Добровол перевел взгляд на княгиню:
– Выходит, князь Егра тебе больше не указ?
Наталья понурила голову.
– Ты сам все слышал, боярин, – тихо сказала она. – Я дала клятву. Столь страшную, что не смогу ее нарушить.
Добровол пробежал взглядом по лицам Будислава и Рогдая и вдруг рявкнул:
– Охоронцы!
Дубовые двери распахнулись, и в зал вбежали четыре коренастых, жилистых ратника, по виду очень сильные, опытные и умелые. Остановились за спиной Добровола и, положив пальцы на рукояти мечей, замерли в напряженных позах.
Добровол и волхв смотрели на Глеба с такой лютой ненавистью, что на мгновение Глеб понял – вот-вот он дрогнет, но уже в следующий миг взял себя в руки. Глядя Доброволу в глаза, он спокойно вынул из чехла обрез охотничьего ружья и положил его цевьем на левое предплечье.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
