Читаем без скачивания Возможно все - Салли Уилбрик

Миллисент с безучастным видом, готовая к самому худшему, сидела за столом и крутила в руках нож для чистки фруктов, когда на кухне появился хозяин дома, тащивший в охапке десяток подушек.

- Твоя постель готова! К сожалению, ночной рубашки или пижамы у меня нет, придется тебе спать голой.

И на глазах у ошеломленной Миллисент он швырнул подушки на кухонный пол.

Каков негодяй! Бесстыдный, бессовестный негодяй, у которого за душой нет ничего святого!

- И вам не стыдно? - тихим голосом промолвила готовая к отпору девушка. - В конце концов я ваша гостья!

- Стыдно. - Серые глаза смотрели вниз, на тонкие, стройные щиколотки Миллисент. - В лучшие времена в этом доме, в канун сражения при Аустерлице, на ночлег располагалось не менее двух сотен гостей, не считая слуг.

А теперь хозяину одно место и нашлось, на кухонном полу. По лестнице, смотри, наверх шагай осторожнее, там кругом инструменты.

Лампу в спальне я оставил включенной, она стоит на полу, не споткнись об нее. Э, да все ли с тобой в порядке?

Мужчина заглянул в глаза девушки.

Милли с трудом проглотила сладкую слюну и перевела дыхание. Потом она улыбнулась и честно призналась:

- Меня немножко тошнит от печенья.

- Так не лопай его тогда, как голодная собака! - воскликнул незнакомец. - Кстати, с чего ты решила, что я хочу тебя изнасиловать?

Ну-ка, посмотри на меня прямо!

Надувшись словно мышь на крупу, Миллисент с угрюмым видом молчала.

Затем подняла на мужчину свои ясные голубые глаза и выдавила чуть слышно:

- Почему вы все время смотрите на мои ноги?

- Что?

- Зачем смотрите на мои ноги, они что, медом намазаны?

Незнакомец обошел девушку, оглядел внимательно со всех сторон.

- Я смотрю? Вот на эти ноги?

- Да, - сквозь зубы, еле-еле слышно процедила девушка.

- Потому что они у тебя красивые, - громко, без тени смущения, проговорил незнакомец. - И меда никакого на них нет! Но запомни, если бы ты ковыляла по дороге на костылях, и ноги твои были бы больные, уродливые, я тем более бы остановился и подвез тебя. - Серые глаза смеялись. - Долг каждого здорового человека помогать инвалидам, понятно?

- Понятно! - через силу улыбнулась Миллисент. - И моя.., грудь.., вам нравится?

Этот вопрос дался ей ой как тяжело, словно она сдвинула с места громадный камень.

Девушка впервые интересовалась у мужчины, как он относится к ее груди.

Хозяин странного ночного приюта бросил на тарелку яблочный огрызок, с серьезным видом уставился на грудь гостьи, многозначительно произнес:

- Двусмысленный вопрос. Уточни, правая грудь нравится пли левая? Согласись, вопрос можно истолковать именно так. Не следует ли из этого, что у тебя разные груди? Тогда этот вопрос задай маммологу, специалисту по женской груди. Или грудям? Запутался я с тобой.

Я не маммолог, а - простой финансист. Еще есть вопросы?

Миллисент с ошарашенным видом молчала. Какой вульгарный нахал!

- Нет больше вопросов? Тогда марш наверх. И помни - утром я спрошу, как тебя зовут, кто ты, и что с тобой сегодня случилось.

А сейчас спи и ни о чем не думай, ты в полной безопасности! Верь мне, и все будет в порядке!

Одной рукой мужчина принялся расстегивать пуговицы на воротнике своей рубашки, другой стал подталкивать Миллисент к двери.

Странная штука человеческая жизнь, какие в ней есть повороты! Все было так неожиданно, что девушка даже не поняла, что произошло. Ждала подвоха, а вышло все так буднично и спокойно.

С покорным видом, опустив голову, Миллисент вышла из кухни в холл. Медленно поднялась по широкой мраморной лестнице, что вела на второй этаж, и уже без всякого страха направилась к полуоткрытой двери спальни, за которой угадывался свет стоявшей на полу лампы. Мужчина, казалось, сделал невозможное, он загипнотизировал ее, погасил все изматывающие душу опасения.

Сказывалась усталость, все нервное напряжение дня призывало ее буквально рухнуть в мягкую постель и немедленно забыться сном.

Миллисент не удивилась грудам книг и альбомов на полу спальни, даже не огляделась вокруг. Может быть, и правда, все будет хорошо?

Хотелось верить этому странному человеку с хрипловатым голосом, с проницательным взглядом серых глаз.

Сил хватило только на то, чтобы подпереть ручку двери спинкой стула, и сделать это так, чтобы в случае чего никто не сумел бы открыть дверь и войти к ней. Никакой гипноз не смог бы заставить ее забыть о возможном нападении. Затем она еле дотащилась до заботливо приготовленной странным незнакомцем удобной постели. Само собой, одежды девушка с себя не сняла. Но, лишь голова коснулась пуховой подушки, сон напрочь покинул Миллисент.

Ах, какая же гадина этот Реджинальд Хоггвардс! Как несправедливо, что у людей, подобных ему, есть дома, дорогие автомобили, любовницы, жены, разъезжающие по всему миру...

День за днем, минуту за минутой Миллисент возобновляла в памяти историю своего появления в Волчьем логу. Вспоминала, как вычитала в газетах среди прочих объявлений сообщение о поиске кандидатуры на место домоправительницы в богатом загородном доме.

Как взяла рекомендательные письма на курсах менеджеров коммунального хозяйства в своем родном городке, как написала хозяину загородного дома, женатому господину с высшим образованием, Реджинальду Хоггвардсу.

Как мучалась затем сомнениями, извещать или нет маму о самостоятельно принятом решении - отправиться на работу в незнакомые края, туда, где нет ни друзей, ни знакомых.

Как же она радовалась, когда Реджинальд Хоггвардс ответил согласием. Еще бы! Теперь ей придется жить в роскошном загородном доме режиссера музыкальных программ одного из ведущих телевизионных каналов страны, знакомого со всеми звездами эстрады, организующего концерты. Какими глупостями она забивала себе голову! И зря завидовали ей все подружки. "Милли, Милли, ты - счастливица! Вытащила выигрышный лотерейный билет. Вот увидишь, сначала немного поработаешь домоправительницей, а потом станешь диктором на телеканале!"

Дура! Правильно мать говорит: "Не верь никому, а мужчинам тем более". И начальница курсов менеджеров, опытная Стефания Бертчисон, от насупленных бровей которой на всех потенциальных ухажеров веяло космическим холодом, тоже советовала: "Бери всегда деньги вперед, Милли Рич! Все кобели любят срывать цветы, никогда не платя за это!"

А ведь ей, Миллисент, Реджинальд Хоггвардс поначалу очень даже понравился - такой вежливый и обходительный, с модной прической, в дорогом костюме, с модным шелковым галстуком в полоску.

Встретил он ее на автобусной станции, преподнес три гвоздики, галантно открыл дверцу автомобиля. На них с восхищением глядели пассажиры автобуса, кондукторы и шоферы из окон станции. Взрослый импозантный мужчина с хорошими манерами и хрупкая девушка с льняными волосами. Картина!

А какой был замечательный солнечный день, как жизнерадостно выглядели меловые холмы и поросшие вереском и дроком пустоши вокруг славного дома в Волчьем логу!

Миллисент с восхищением смотрела на ворота поместья, на мост через ручей, на лужайки и газоны, на трехэтажный особняк. Она представляла, как будет знакомиться с садовником, горничными, сторожами. И чистосердечно поверила, что дом всегда будет полон света и воздуха. А работы девушка никогда не боялась. Как говорит ее мама: "Пусть работа боится нас!" Когда-то при жизни и папа так говорил.

Жены хозяина, мадам Хоггвардс, Миллисент так и не увидела, даже не узнала ее имени: та все время пропадала в туристических поездках или, по словам мужа, лечилась от неврастении где-то во Французских Альпах, на престижном курорте, Девушка честно проработала у господина Хоггвардса два месяца и все ждала, когда же тот заплатит ей. Но он не спешил раскошеливаться, ссылаясь на то, что все денежные дела семьи ведет жена.

Милли вкалывала как проклятая целых два месяца. Никакой прислуги в доме не оказалось, не было ни садовника, ни сторожей. Не было даже горничных! Вся тяжелая работа легла на хрупкие плечи наивной Миллисент.

Боже, сколько грязи за это время она выгребла из Волчьего лога! Действительно, лом соответствовал своему названию. Неуютный, с вечными сквозняками, заваленный старыми газетами, какими-то коробками с виниловыми пластинками, магнитофонными кассетами, старыми музыкальными аппаратами и акустическими колонками, граммофонами и патефонами, музыкальными ящиками и шкатулками.

И на всем этом жалком богатстве толстый, ужасно толстый слой дьявольски мелкой пыли, разъедающей горло, бронхи, легкие. Доходило до того, что Миллисент на свои деньги покупала моющие средства, и за все дни работы на подонка Хоггвардса у нее не выкроилось ни одного выходного, ни разу она не сходила в кафе, не позвонила домой, бедной мамочке.

Какая там домоправительница! Она превратилась в самую обыкновенную прислугу. Ей не пришлось общаться ни с электриками, ни с сантехниками, ни с газовщиками, ни с арендаторами ферм, расположенных по соседству.