Читаем без скачивания Возможно все - Салли Уилбрик

Какая там домоправительница! Она превратилась в самую обыкновенную прислугу. Ей не пришлось общаться ни с электриками, ни с сантехниками, ни с газовщиками, ни с арендаторами ферм, расположенных по соседству.

Работодатель не позволял ей оформлять счета за воду, за уголь, за вывоз мусора. Он совал нос во все хозяйственные мелочи, занудно требовал, чтобы каждый свой шаг по дому она согласовывала только с ним.

Правда, цветы в саду Миллисент посадила по собственному почину, и за газоном у дома стала ухаживать лишь потому, что не могла без слез смотреть на погибающую лужайку.

Эх, дай волю таким работодателям жить по их собственным законам, они все вокруг превратят в огромную помойку, по которой будут сновать одни крысы и тараканы. Миллисент догадывалась, что многие мужчины склонны к нечистоплотности, но не до такой же степени!

Да, что и говорить, этот коварный Реджинальд превратил ее в горничную, которая работает лишь за кров и за стол, довольствуясь утаенной сдачей от выделенных на покупку съестного мизерных сумм. И при этом все огромное хозяйство на ней.

И плюс к своей пакостности, он оказался страшно хитрым типом. Она вкалывала, вкалывала на него, а Реджинальд то и дело появлялся за ее плечом и делал вид, что не хочет, чтобы бедняжка надрывалась, иногда даже с деланной заботой запрещал ей брать в руки тряпку и швабру, лопату и совок.

- Милая Миллисент! - говорил Реджинальд Хоггвардс вкрадчивым голосом старого развратника. - Вы, такая юная и чистая, не созданы для грязной, да и, пожалуй, для любой работы! И могли бы сегодня отдохнуть. Скажите мне, что вам снится по ночам? Я заметил ваш ранний уход в спальню. Чем вы там занимаетесь в одиночестве, а?

- Сплю, - простодушно отвечала Миллисент и не понимала, почему в глазах Реджинальда зажигались огоньки, а тонкие губы кривились в недоброй ухмылке.

Сам Хоггвардс заявлялся домой не каждый день, да и то чаще всего лишь под утро, и всегда от него пахло дешевым вином и духами.

А когда он все же оставался дома, то усаживался в громоздкое кресло перед телевизором и допоздна с жадностью смотрел гнусные развлекательные шоу со стриптизом, или собачьи бега, или мордобой.

На ковре тем временем вырастала батарея опорожненных пивных бутылок, всюду валялись пустые пакеты из-под чипсов, пепельницы наполнялись вонючими окурками. Когда мутный взгляд Реджинальда отрывался от экрана телевизора, то немедленно приклеивался к округлой груди, полным бедрам или стройным ногам Миллисент.

Вот они, обжигающие нити паутины развратных глаз! Скотина Хоггвардс!

Никогда Миллисент не слышала от работодателя что-нибудь хорошее или интересное о музыке, о работе на телевизионном канале, где выступают замечательные звезды.

Сама она, конечно, и не пыталась спрашивать. Где ей, девчонке, год назад после окончания школы поступившей на курсы менеджеров, разговаривать с небожителем, с режиссером музыкальных программ! Как парикмахеру с писателем, так и прислуге с режиссером не о чем разговаривать!

А что, ведь она сама при желании могла много чего сообщить интересного и полезного. Например, еще, когда училась в школе, она собирала все фотографии все вырезки, повествующие о жизни настоящих певцов и певиц, и ее мама до сего дня тщательно хранит альбомы своей доченьки, своей замечательной Миллисент.

Однажды девушка написала письмо самой Диане Форрествуд - певице и кумиру молодежи, и Диана, бывает же в жизни счастье, ответила ей! Подробно рассказала в письме о своих творческих планах, поделилась опасениями за судьбу планеты. Даже прислала отпечатанный на глянцевой цветной бумаге план, где обозначены магазины, продающие диски с ее песнями! Мама хранит и письмо, и этот план, честное слово...

Иногда к Реджинальду в Волчий лог приезжали с работы молодые режиссеры самых модных музыкальных программ. Теперь-то она понимает, что это были за коллеги.

Густо накрашенные блондинки и брюнетки, затянутые в искусственную либо натуральную кожу, завитые, как овечки, с вечными сигаретами в плотоядных губах... Были еще какие-то бритые наголо тетки, словно из дерматологического отделения инфекционной больницы. Все они парковали на газоне, который Миллисент выкашивала чуть ли не вручную, свои дорогие спортивные машины. И, бесцеремонно виляя бедрами, проходили в студию. Так Реджинальд называл самую неопрятную комнату в своем доме, заваленную глупыми масками, сломанными манекенами, птичьими чучелами и всяким другим барахлом.

Он ничего не разрешал трогать или выбрасывать! Будто копил это пыльную рухлядь на черный день! Что происходило у Реджинальда с режиссерами в этой студии, Милли не знала, да и знать не желала. Смущало лишь то, что там, в углу, располагалась огромная кровать, покрытая шкурой белого медведя. Зачем, спрашивается, требовалась она в студии, когда для отдыха предназначалась спальня с широким супружеским ложем?

Миллисент, конечно, не допускала мысли, что хозяин осмеливался изменять своей жене, ведь он держал на рабочем столе свадебную фотографию в золотой рамке с надписью "Любовь навеки!" Любовь навеки, как это красиво!

Шумные коллеги известного режиссера всегда косо смотрели на Миллисент, и это оставляло неприятный осадок в душе. Чем она им не угодила? Конечно, по сравнению с ними ее единственным преимуществом была молодость, но у нее не было музыкального образования, денег, нарядов и даже дешевого автомобиля. Никакой конкуренции им она составить не могла, и ни в какие разговоры не вмешивалась.

Но гости всегда чувствовали некую напряженность в присутствии девушки, они становились скованными и неразговорчивыми, только фыркали или хмыкали, подмигивая друг другу.

Поэтому в дни визитов Хоггвардс нарочито вежливо просил Миллисент о всяких мелочах: чаше всего отправиться в ближайший городок за провизией, вином или фруктами. Говорил, что после можно не спешить домой, а посидеть где-нибудь в кафе. И давал денег, но всегда в обрез, даже на автобус иногда не хватало.

Что было делать, Миллисент исправно тратила в таких случаях собственные деньги и подчас возвращалась на такси, справедливо полагая, что нельзя оставлять гостей без угощения.

Ей все еще казалось, что вот-вот и она дождется полного расчета и получит в конце работы хорошую характеристику для курсов повышения квалификации коммунальных менеджеров, а также благодарственное письмо от работодателя. Впереди Милли ждала самостоятельная жизнь, успех и материальный достаток, Так зачем и кому нужен был скандал из-за нескольких жалких фунтов? Надо думать о будущем, заботиться о карьере. И никто ей не поможет, кроме родной матери и ее самой.

Миллисент всегда старалась улыбаться, и это у нее получалось, хотя, в самом деле, на душе скребли кошки. Из-за постоянного безденежья приходилось покупать себе самую дешевую зубную пасту без отбеливающего эффекта, покупать простые шампуни... Хорошо, что волосы у нее от природы великолепные, густые и пышные. Она только у подруг и видела это отвратительное явление, эту перхоть!

Случись с ней нечто подобное, она бы неизвестно что сделала с собой. Перхоть, прыщи на лице, белые пятнышки на ногтях, нет-нет, во всем этом нет ничего страшного, многие девушки страдают от этого, но только не я!

Все же у меня хорошая наследственность, ничего подобного у меня нет и никогда не будет! - так думала Милли, разглядывая себя в ванной комнате, закрыв при этом на щеколду дверь.

Иногда, возвращаясь из супермаркета в Волчий лог, она заставала такую неприглядную картину: пьяный Реджинальд, сидя в кресле перед телевизором, на чем свет стоит ругал свое руководство. Из динамиков, расставленных по всему дому, неслась при этом еще и громкая музыка, бьющая по мозгам. А по комнатам, на лестницах и в зимнем саду, всюду были разбросаны предметы женского туалета.

Вот стыд-то! Неужели Реджинальд мог драться со своими коллегами?!

В эти минуты вид у работодателя бывал самый жалкий - маленькие глазки смотрели близоруко, но при этом колюче и зло, а в красных мокрых губах дымился, испуская зловоние, сигаретный окурок, засунутый в янтарный мундштук.

Реджинальд тогда напоминал спившегося торговца живой рыбой: у него тряслись руки, не было аппетита, и еще он часами просиживал в туалете, а телефон, надрывавшийся от звонков, игнорировал. Не подходил и не интересовался, кому он, Реджинальд Хоггвардс необходим в этой жизни.

Трубку тогда снимала Миллисент и старательно объясняла, а, по сути, врала, что хозяин в настоящий момент отсутствует, будучи вызванный на важное совещание высшим руководством телевизионного канала. На том конце провода шипели голоса многочисленных Лулу, Лили, Розмари и Айрин, они возмущались, иногда ругались. Наверное, эти приятельницы и знакомые звонили гнусному Хоггвардсу пьяными, слыханное ли дело? Когда Милли слышала грубые циничные слова, то сразу бросала трубку.