Единственное, чего ей недоставало — этих тридцати знакомых, которым она хотела бы сделать подарки. Когда-то знакомых у Миранды было множество, но вряд ли бы им понравились сплетенные вручную коврики или шлепанцы. Ее друзья и знакомые относились к типу людей, предпочитающих небольшие, но изящные вещицы, что-нибудь вроде причудливых керамических пепельниц или пресс-папье из баккара.
В прошлом году на Рождество Миранде не пришлось бегать по магазинам. Она обошлась даже без визита в бакалею, опустошив и без того полупустые полки кухонных шкафов, обходясь кукурузными хлопьями или арахисовым маслом, пока из еды в доме не осталась только банка анчоусов, которые Кейт когда-то добавлял в салат «Цезарь».
Но держаться подальше от магазинов Миранду заставляли вовсе не украшения, не подарочные корзины, банки с клюквенным соком и консервированной тыквой, а вездесущее добродушие. Миранда не смогла бы ответить на праздничные улыбки продавцов. Даже приветственные кивки проходящим мимо людям были ей не под силу. Как могли они жить так правильно и упорядоченно, когда ее собственный мирок превратился в хаос? Она вовсе не желала ребяческой радости этих людей, она была согласна даже на чувство отчужденности или оцепенения, в котором пребывала первые полгода, — на все, кроме неослабевающей опустошенности.
До поздней ночи, спустя долгое время после того, как мог бы зазвонить телефон и ей понадобилось бы отвечать привычным деловитым голосом, Миранда сидела в углу дивана, обитого зеленой с белым узором тканью, где так любила читать Дженни, свернувшись клубком. Одна в темноте, Миранда слушала, как тикают в холле часы ее деда, эхом вторя стуку сердца. Это были единственные звуки в доме, на постоянный шум в котором, мешающий заниматься неизбежно приносимой домой работой, Миранда так часто жаловалась прежде. Оглушающая тишина вызывала страх, заставляя Миранду почувствовать себя пленницей дома, бросить который ей мешали угрызения совести.
Воспоминания, которые преследовали ее в каждой комнате, были мучительными, но лишь в известной мере. Только страх делал ее узницей в собственном доме на протяжении всех рождественских каникул. Что будет, если она отважится выйти из дома и, свернув за угол универмага или в переулок, увидит восьмилетнюю девочку с золотистыми волосами и веснушчатым личиком?
Она уехала из Денвера через два дня после Рождества. В сущности, не просто уехала, а сбежала. Не дожидаясь, пока вновь стемнеет, не в силах пережить еще одну одинокую ночь в этом доме, она бросилась в спальню, выхватила из шкафа одежду, не заботясь о стиле или сезоне, запихнула ее в нейлоновую спортивную сумку, когда-то принадлежавшую Кейту, и выбежала за дверь.
Миранда почти не помнила подробностей путешествия: два дня, проведенные в Солт-Лейк-Сити из-за бурана в ожидании, пока расчистят занесенные дороги и откроют проезд по ним; какой-то городишко в Неваде с автоматами в бакалейной лавчонке; рекламный щит у дороги в Орегоне, расхваливающий преимущества заблаговременного заказа похорон. Когда в середине января она прибыла в Мендосино, то сочла его не местом назначения, а всего лишь концом дороги. Просто бензин в баке и силы у самой Миранды кончились как раз в тот момент, когда она увидела табличку «Сдается», вывешенную Верном.
Звук шагов по дощатому полу веранды вывел ее из транса. Была уже половина первого. Миранда мгновенно и неожиданно пришла в ярость. Адам Киркпатрик опоздал на полтора или даже два часа — в зависимости от того, в какое время пообещал прийти. Возможно, если сделать ему замечание, следующему клиенту в списке Адама не придется так долго…
Боже милостивый, да что с ней стряслось? Какая разница, когда он приехал? Ей совершенно некуда спешить и нечего делать. И почему это она должна заботиться об остальных его клиентах?
Забрав с собой чашку, Миранда подошла к раздвижной застекленной двери и выглянула наружу. Несмотря на то, что Адам был одет в клетчатую рубашку с длинными рукавами и стоял к ней спиной, Миранда сразу узнала его — по внушительной ширине плеч и густой каштановой шевелюре. Подняв руки над головой, он что-то делал с балкой, поддерживающей крышу веранды. Присмотревшись, Миранда поняла, что Адам укрепляет в балке прочный крюк. Покончив с этим делом, он вышел к машине и спустя минуту вернулся с огромной фуксией, усыпанной красно-белыми цветами. Зацепив три сплетенные вместе проволочные подвески за крюк, он поправил свободно падающие вниз гибкие ветви и отошел, любуясь своим творением. По-видимому, удовлетворившись, он направился прочь.
Миранда раздвинула дверь и окликнула его:
— Эй, постойте!
Она не могла поверить, что Верн Лански включил возню с цветком в список дел Адама, и поклялась, что ни при каких условиях не станет платить за работу, которую не заказывала и в которой не нуждалась.
Адам остановился, не успев шагнуть на усыпанную гравием дорожку, ведущую вокруг дома. Оглянувшись, он с удивлением уставился на Миранду.
— Я думал, что вы уехали.
— Я поставила машину за углом, чтобы освободить подъезд к дому.
— Спасибо. Разгружать доски для крыши теперь будет гораздо легче.
— Я хотела поговорить насчет цветка…
— Он вам нравится?
— Не в этом дело. Зачем он нужен?
— Если повезет, то к нему будут слетаться колибри. Пройдет некоторое время, прежде чем цветок привлечет их — раньше у них не было причин прилетать сюда. Не отчаивайтесь, если птицы появятся не сразу.
Теперь Миранда поняла, почему дом самого Адама окружали цветы. Впрочем, умиленное любование птичками как-то не шло этому человеку. Миранда прислонилась плечом к дверному косяку и глотнула кофе.
— Полагаю, эта идея принадлежала не Верну?
— А разве это так важно?
— По-моему, такое Верну не пришло бы в голову — для этого он слишком прагматичен.
— Послушайте, это всего лишь цветок. Поскольку вы живете здесь уже давно, я подумал, что вам будет приятно видеть его. — Адам подтянул кожаный пояс с кармашками для инструментов повыше, вытащил молоток и зажал его в руке, словно намекая на реальную причину своего приезда сюда.
— Это действительно благородный жест, но… — И в самом деле, зачем она делает из мухи слона?
— Что «но»? — напомнил Адам.
— Ничего. Это очень любезно с вашей стороны, только и всего. Я никогда не обращала внимания на птиц. Кто знает, может, наблюдать за ними окажется забавно. Спасибо, что вы позаботились обо мне.
— Не стоит благодарности.
Миранда выпрямилась.
— Полагаю, мне пора уйти, чтобы не мешать вам работать.
— Когда вы вернулись к машине сегодня утром, Верн, случайно, не говорил вам что-нибудь о замене поливальных насадок на газоне перед домом?
