— Потом?
— Перс умер и унес с собой свои тайны. Я понимал, что без его лекарств симптомы возвратятся, и решил уйти из его семьи.
— Куда? Обратно в Англию?
— Я стал пиратом и много лет бороздил воды у побережья Берберии.
— Пиратом? Из числа тех, что носят на глазу черную повязку, ходят на деревянной ноге и от одного вида которых дрожь по телу? — Я скрестила на груди руки и представила Люка, одетого в рыжевато-коричневые кожаные бриджи и пышную рубашку, расстегнутую до пупа. Ну, может, не так сильно.
— Да, пиратом, жаждущим крови и сокровищ. — Он кивнул, подтверждая свои слова. — Отменным пиратом, смею заверить. Меня прозвали Золотая Борода. Я нагнал страху на весь мир. Ну ладно, по крайней мере на то побережье. Я нападал на все французские суда, которые попадались мне на пути. За мою голову была назначена большая награда. В конце концов мне наскучил пиратский образ жизни, и я решил испробовать свои силы в роли первооткрывателя.
— Само собой. И что же ты исследовал? Руины цивилизации майя? Или обнаружил источник молодости?
Он пожал плечами:
— Кому он нужен? Я исследовал колонии, Америку. Вместе с гугенотами я поселился на побережье штата Мэн.
Я подняла бровь:
— Ты и в Войне за независимость успел поучаствовать?
Люк качнул головой:
— Я не фанат войн. К тому времени я отправился на поиски новых приключений, предпринял ботаническую экспедицию. Я по-прежнему искал верные комбинации трав и кореньев для лечения. Так и странствовал, пока в шестидесятых годах наконец не поступил в медицинский университет.
— В тысяча девятьсот шестидесятых? — уточнила я. Люк кивнул. Важно было уточнить. — Ух ты! В течение всего этого времени тебе доводилось встречаться с Коннором Блэком?
Люк порывисто вздохнул — смена темы явно не была ему по душе. Нет, Коннора я не забыла. Но не могла более выносить его голос в своей голове.
— Наши пути пересекались. — Мой любопытствующий взгляд скрестился с его, янтарь глаз Люка сиял так ярко, словно в них полыхало золотистое пламя. — Ведь мы как братья.
— Братья? — Моя рука взлетела к шее. Я знала, что он имеет в виду не братьев в прямом смысле слова. — Шевалье де Лоррен? Но ведь Коннор не разделяет твоих убеждений? — Невинный поверхностный вопрос, но у меня было такое чувство, что он клином вошел между Люком и Коннором. Безмерно глубоко.
— Мы не сошлись во мнениях относительно морально-нравственной стороны нашего состояния. Я поставил крест на Конноре Блэке.
— Думаю, он бы тоже с радостью не виделся с тобой. Тогда почему той ночью твоя команда оказалась у меня дома? Зачем вы за ним следили?
— Он распространяет заразу. Это идет вразрез с тем, чем мы здесь занимаемся.
Что-то глубоко в груди всколыхнулось болью.
— Где сейчас Коннор?
Он убрал волосы с моего лица — нежный жест, в котором читалось желание меня защитить.
— Тебе нужно отдохнуть. Организм еще не перестроился.
— Люк, я не хочу спать. Мне нужно знать правду.
— В свое время ты все узнаешь. Но поверь, тебе действительно нужно выспаться. Я знаю, что тебе нужно.
Внезапно мои глаза стали слипаться, словно Люк обладал способностями гипнотизера.
— Выспаться, — эхом повторила я. — Да, мне нужно поспать.
Не успела я и глазом моргнуть, как мои ноги подкосились и я скользнула на пол. Последнее, что я помнила, — сомкнувшиеся руки Люка, который нес меня в постель.
Я проснулась, потому что задыхалась, погребенная под морем, парализованная громадой толщи воды, которая давила на меня, пока волны гнали все ближе к берегу. За белыми гребнями я видела свет, но не могла до него добраться. Он был так далеко, очень далеко от меня… Я велела себе не дышать. Стоит вдохнуть — и все, конец, но подавить желание не смогла. Я втянула в себя что-то густое, словно пыталась вдохнуть через бархатный занавес, потом всосала в себя занавес целиком. Слишком толстый, он застрял в горле. За его конец схватился Коннор и потянул.
— Дыши, Миранда! Ты должна дышать!
Задыхаясь и хватаясь за горло, я села на постели. Это был лишь сон, но я еще слышала голос Коннора.
— Я не могу дышать, — шепнула я в ночную тьму, судорожно глотая воздух между словами.
Теперь найди меня. Со мной остался голос Коннора. Иди к берегу.
Босая, в ночной рубашке, я прошла через гостиную и выскользнула на террасу. Ночь была теплой и тихой, безветренной. Луна висела низко над водой. Я пошла к берегу. Дощатый пол террасы кончился, под ногами был мягкий песок. Волны тихонько и нежно, словно прикосновения возлюбленного, набегали на берег. Подойдя ближе к воде, я обернулась, чтобы взглянуть на дом. Он оказался больше, чем я думала, и был непомерно огромен для одного-двух людей. Громадная каменная махина словно из фильма «Гордость и предубеждение». Пемберли, родовое гнездо мистера Дарси. Люк говорил, что лаборатория, экспериментальная клиника и спальные помещения находятся в другом здании. Тогда зачем такая громада? Внезапно я задумалась, как бы он отнесся к тому, что я проснулась и брожу тут. Не сработала сигнализация? Отправится ли он на поиски? Или я действительно была вольна уходить и возвращаться? Меня терзали сомнения…
Позабыв о волнах и красоте ночи, я вернулась к дому. Из-за деревьев мои комнаты были не видны, но в главной части здания, в большом зале с выходящими на море окнами, горел свет. По мере приближения я поняла, что это был за зал. Библиотека, в центре которой выстроились столы и кресла, а по бокам — ряды книг на полках. На лестнице, спиной ко мне, стоял Люк.
Когда я подошла к каменным ступеням, что-то потянуло меня в сторону, и голос в моей голове произнес: «Пригнись». Пригнуться? Я незамедлительно согнулась в три погибели и двинулась вдоль стены. Мое внимание привлек свет в другом окне. Я пробралась к нему и обнаружила, что оно открыто, осторожно влезла внутрь. Прохлада камня, добравшаяся до меня через прикрытый одной ночной сорочкой зад, напомнила мне о том, что, прежде чем пускаться на поиски приключений, лучше одеться. Я коснулась ногами гладкой плитки в комнате со стальными столами, склянками, пузырьками, горелками и раковинами. Похоже на лабораторию. Может, именно здесь Люк проводит свои опыты? Я вышла через боковую дверь и оказалась в темном коридоре. Ищи меня. Голос Коннора стал громче. Наверное, я приближалась к нему. Отворив дверь, я вошла в нечто вроде спальни, в центре которой под балдахином стояла старинная кровать. Тяжелая бархатная драпировка гармонировала с пуховым одеялом темно-красного цвета. Коннора здесь не было, зато было много картин.
