А вот меня это уже изрядно начало раздражать.
— Ничего страшного, — стараясь быть вежливым, кивнул я и медленно поднялся. — Не хочу вас обременять. Мир вашему дому, лохов, э-э-э, клиентов побольше и побогаче. Я пошел.
Ледяной порыв коснулся моей кожи. Тканевый вход шатра затрепетался от внезапно поднявшегося ветра, а свечи на столе несколько раз мигнули и затухли.
— Вы получите свое предсказание, Адриан Лекс, — глаза прорицательницы эффектно блестели в полумраке шатра. — От него вам никуда не деться.
Не буду врать, я был заинтригован. Обычно я бы списал все на удачный трюк — свое время я не такое проворачивал — но после души ее мужа… Немного я подождать я мог.
— У тебя две минуты, — с возросшим интересом я опустился обратно на подушку.
Прорицательница не ответила. Ее рука снова нырнула под стол, откуда она достала колоду карт и начала ее перемешивать с опытом профессионального шулера.
— Таро, — скривился я. — И что это будет? Кельтский Крест? Слепое пятно?
Не фанат я карт, скажу честно. В моей работе очень важно нагнать мистицизма, создать атмосферу. А дальше воображение простаков само подтолкнёт их в нужную сторону. С Таро же… немного сложнее. Нужно подгонять результаты, эффектных фокусов минимум. Впрочем, теорию, основные расклады и значения карт я все же знал.
Ветер стал еще холоднее.
— Прошлое, — замогильным голос произнесла женщина и выложила первую карту рубашкой вниз. — Настоящее. Будущее.
Мои брови взлетели вверх.
— Женщина, а ты уверена, что знаешь правила? Вообще-то я сам должен тянуть карты. Зачем…
Я замолчал в середине предложения. Она меня не слышала. Сомневаюсь, что она вообще хоть кого-то слышала.
Глаза женщины были молочно-белыми, а рот приоткрыт. Длинные спутанные волосы развивались на холодном ветру. Она покачивалась из стороны в сторону, словно в такт музыки, которую могла слышать только она.
Она вошла в транс.
— Прошлое, — проскрипела женщина и перевернула первую карту.
Я вздохнул и наклонился вперед. Ну-с, что у нас тут? Оп-па.
Тринадцатый старший аркан. Скелет в багровой повязке. В руке острая коса. Фон синеватый, темное насыщенное небо.
«Смерть».
Символ завершения и последующего за ним преображения. Перехода из одной формы в другую. А еще прощания.
— Настоящее.
Вторая карта.
Двенадцатый старший аркан. Пустынная местность. Заходящее солнце придает картине оранжевый оттенок. На фоне этих красок, привязанный к перекладине за ногу, висит человек. Вторая его нога согнута, так что вместе они образуют крест.
Я вздрогнул.
«Повешенный».
Поганая карта. У нее несколько трактовок, и ни одной хорошей. Это символ переломного момента, когда тебе нужно выбрать сторону. Но эта же карта говорит о необходимости принести какую-то жертву во имя обретения желанной цели. В противном случае тебе все равно придется что-то потерять, но жертва будет уже гораздо серьезнее.
— Будущее.
Третья карта открыта.
Пятнадцатый старший аркан. Прямо по центру изображен тот, кого уже давно принято называть «врагом рода человеческого». Здесь же видны языки адского пламени; на лбу у существа — перевернутая пентаграмма, — или пятиконечная звезда — что символизирует деградацию и гибель духовного начала в человеке.
«Дьявол».
Карта — предостережение судьбы. Череда испытаний. Справится ли с ними человек, и к каким средствам он для этого прибегнет? Сможет ли не поддаться искушению.
Я против воли усмехнулся.
Смерть, Повешенный и Дьявол. Не помню, чтобы я встречал расклад хуже. Миленько.
— Вы узнали, что хотели, молодой господин? — уже нормальным голосом спросила меня Федора.
Теперь она снова выглядела как обычно. Лишь круги под глазами говорили о серьезной усталости и напряжении в теле. Ей бы не помешала рюмка хорошего коньячка.
— Удачи с бизнесом, уважаемая. Благодарю за подарок.
Я решительно поднялся обратно на ноги и, не оборачиваясь, вышел.
— Всего хорошего, господин, — тихо произнесла жрица, с горьким лицом изучая выпавший на столе расклад. — Да помогут вам боги.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
***Я свернул с узкой улицы и вернулся на прошлую улицу. Жаль не успею заскочить к дружелюбному минотавру, но время поджимало.
К несчастью, чем ближе я приближался к академии, тем больше становилось людей. Поэтому мне приходилось держаться около стены, и то, с моим невысоким ростом и хилой комплекцией приходилось трудновато.
В кармане запищал мобильник. Я взглянул на номер и тихо выругался. Как же невовремя!
— Да, мам, — прижал я уху сотовый и ускорил шаг. — Привет.
— Мне звонил Тайгер, — голос Милены был суров. — Он сказал, что ты пошел пешком. Это правда?
— Да не, мам. Так немного прогулялся в конце. Не волнуйся, — я пихнул плечом кабана, — ну как, огромного волосатого мужика с башкой свиньи — который попытался вручить мне билеты в студию моды. Тот в ответ попытался боднуть меня клыками в пузо, за что получил локтем под ребро. Но с его жировой прослойкой ему было вообще плевать. Лишь покачнулся в сторону да недовольно хрюкнул.
— Это что еще звуки? Где ты вообще?
— Э-э-э, на улице?
— Адриан Гордиан Лекс, — зло протянула женщина. — Я знаю, когда ты мне врешь. Спрашиваю еще раз…
— Я почти… Мать твою! — какой-то мудень перегородил мне дорогу повозкой с капустой, так что мне пришлось проявить чудеса акробатики и паркура, чтобы оттолкнуться от стены и перепрыгнуть через него на ходу.
— Что-то?!
— Э-э-э. Пара минут и буду.
— Эй, мистер, — я почувствовал, что меня кто схватил за край пиджака и несильно дернул вниз.
— А ты еще блин кто …
— Адриан? Да что у тебя происходит? — всполошилась Милена.
— Я перезвоню, мам.
— Что значит перезвоню, юноша?! Не смей бросать тру…
Я выключил у телефона звук и закинул его обратно в карман. И только после этого повернулся к остановившей меня девочке.
Ей было на вид лет одиннадцать. Невысокая, с черными волосами, которые были аккуратно заплетены в две длинные косички по бокам и украшены зелеными бантами сверху. Из одежды на ней была легкая белая рубашка с подвернутыми до локтей рукавами, черная юбка и алые ботиночки на ногах. Завершал образ огромный розовый рюкзак с изображением мордочки свиньи на задней части. Слишком большой для младшекласницы, он вынуждал ее пригибаться вперед и тяжело пыхтеть.
Но на ее лицо буквально светилось упрямством.
— Эй, мистер! — чуть громче, чем надо, позвала она. — Я к вам обращаюсь.
Я скорчил злобную рожу и присел перед ней на корточки.
— Ко мне? И что же тебе надо от такого как я, малявка?
Она отшатнулась. Я уж думал, испугается и убежит, но нет. Уже через секунду, словно ей стало стыдно за свою трусость, она покрепче сжала лямки портфеля и храбро шагнула мне навстречу.
— Вы же из академии «Deus Vir», так? Проводите меня туда!
Она что, в эту же школу идет? Видать увидела мой костюм с сумкой и поняла, что я тоже оттуда. Сообразительная малявка.
— Ты что, потерялась?
— Нет, — твердо ответила она, но тут же опустила глаза и начала нервно теребить свою правую косичку. — Я просто… Тут первый раз. Вот.
Ах, ну да. В местной Греции существует три вида школ. Младшая — от семи до десяти, средняя — от одиннадцати до пятнадцати, и старшая — для взрослых парней вроде меня или Элая.
Академия «Deus Vir» — одна из самых престижных школ в столице, а, может, и во всей стране, принимала и содержала лишь последние две группы. Видать, малявка, только недавно поступила и сегодня был ее первый день.
Я взглянул на часы. Без пяти минут девять. Без вертолета мне не успеть.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ладно, мелкая, — кивнул я и поднялся обратно на ноги. — Не отставай.
Девочка радостно взвизгнула и подпрыгнула на месте, отчего ее рюкзак едва не съехал ей на лицо. Затем, она ничуть не смущаясь ухватила меня за руку и гордо зашагала рядом.
Идти с ребёнком оказалось… сложно. Мало того, что я теперь с не мог просто распихивать людей в стороны, так еще и эта мелкая кикимора оказалась до жути любопытной. То ей понравится красивая птичка Феникс на витрине, то запах имбирного мороженного. Она вертела головой так, что я подумал, что та совсем отвалится. Не держи я ее за руку, девочка бы точно куда-то упорхнула и исчезла навсегда.
