В те времена — шел 1952 год — Джекки, которая жила с матерью и отчимом, начала просто преследовать Джона Кеннеди. Он постоянно водил ее в кино и рестораны. Она часами переводила для него с французского книги по Индокитаю, работая допоздна в маленькой комнатке в Мерривуде, где она жила вместе со своей сестрой.
«После того, что я сделала для него, он просто был обязан жениться на мне», — говорила она одной своей подруге. Она постоянно покупала ему книги, посылала завтраки в его кабинет в сенате и привлекала его внимание такими вопросами: «Что вы думаете о семейной жизни?», «Как вы себе представляете идеального спутника жизни?», «Вы считаете, что жена — это роскошь или необходимость?», «Объясните, почему холостяк должен в конце концов жениться?»
Кеннеди, безусловно, должны были нравиться некоторые выражения ее статей, подкрепленные цитатами из его любимых авторов: «Ноэль Ковард однажды сказал: «Некоторых женщин нужно бить регулярно, как бьют гонг. Вы согласны?» Уинстон Черчиль как-то заметил: «Чтобы супруги жили счастливо, они должны завтракать отдельно друг от друга. Вы согласны?» Ирландский писатель Шин О'Фалейн утверждает, что ирландцы бесподобны в искусстве любви. Вы согласны?»
Пройдут годы, и найдется немало женщин, которые смогут ответить на этот вопрос, ибо, подобно Ноэль Ноэль, они близко познакомятся с Кеннеди. И до Жаклин Ли Бувье у него были женщины, будут они у него и после женитьбы на ней. Ей пришлось смириться с этим, так как она вышла замуж за человека, очень похожего на ее отца, который не мог жить с одной женщиной. В каком-то смысле она была готова к этому, как ни печально это звучит. Она никогда не любила свою мать и, расставшись с отцом, росла одиноким ребенком, чувствуя себя чужой в снобистской семье Очинклоссов, где ей предпочитали ее младшую сестру, отличавшуюся необыкновенной красотой.
«Ли всегда считалась красавицей, — со вздохом вспоминает Джекки по прошествии многих лет. — Думаю, что меня считали умницей».
Развод родителей так болезненно сказался на ней, что вскоре ее родственники Бувье стали замечать, как она уходит в свой собственный мир, не замечает окружающих и предпочитает одиночество. Так она боролась с унижением и стыдом, которые ей довелось пережить.
Несмотря ни на что, она обожала отца, который являлся для нее самой притягательной фигурой все юные годы. Игнорируя едкие замечания матери по поводу эксцентричности Черного Джека, его связей с другими женщинами, а также насмешки над ее внешним видом и манерами, Джекки продолжала любить отца. В нем ей нравилось именно то, что критиковала мать. Своим подругам она представляла его отчаянным человеком, против которого не может устоять ни одна женщина. В семейном альбоме ей особенно нравилась одна фотография, и она часто с удовольствием показывала ее своим подругам. На ней ее родители стоят рядом с великолепной женщиной по имени Вирджиния Кернохан. Джейнет одета в костюм наездницы и прислонилась спиной к забору, а Черный Джек, на котором отличный европейский костюм с платком в нагрудном кармане, сжимает руки бесподобной мисс Кернохан.
Джон Хастед хорошо помнит эту фотографию. «Джекки показывала мне фото, на котором ее отец держит за руки какую-то женщину на виду у своей жены. При этом она дико смеялась. Ей все очень нравилось».
Одна подруга вспоминает, что Джекки рассказывала ей о том, как ее отец вступил в связь с другой женщиной во время своего медового месяца. «Джекки поведала мне, что через сорок восемь часов после свадьбы Джек и Джейнет отправились в путешествие по морю. На корабле он познакомился с великолепной женщиной и в течение считанных минут соблазнил ее. На протяжении всего круиза он крутил с ней роман. Джейнет узнала об этом, страшно негодовала и по прошествии лет рассказала об этом Джекки, надеясь дискредитировать в ее глазах беспутного отца. Но Джекки понравилась эта история, и она часто рассказывала ее своим друзьям».
Та же подруга рассказывает, что через несколько лет, когда обнаружились письма ее деда по отцовской линии к своей любовнице, Джекки восприняла это с восторгом. Письма покойного Джона Верно Бувье-младшего, бывшего нью-йоркского адвоката, сопровождались неприличными стишками и забавными размышлениями о природе любви, секса, семейной жизни и женской одежды. В письмах упоминалась «ароматная Жаклин», которая, по мнению мистера Бувье, в свои восемнадцать была «одной из самых очаровательных юных дев, наделенных незаурядным умом».
Подобно деду, Джекки идеализировала своего отца и считала, что со временем он перебесится и станет образцовым семьянином. В конце концов, он ведь никогда не пренебрегал своими детьми и постоянно заботился о них.
Всю его жизнь он являлся для нее образцом мужчины, с которым она сравнивала всех своих ухажеров, предпочитая среди них людей постарше, наделенных качествами ее отца, с ними она могла бы вновь почувствовать себя маленькой девочкой.
В детстве она была очень одинока, хотя и росла в роскошном доме на Парк-авеню, а летом гостила в Ист-Хэмптоне. Друзья вспоминают, что в те дни, когда она познакомилась с Кеннеди, Джекки продолжала оставаться одиноким и неуверенным в себе человеком.
«Жаклин была славной, но довольно застенчивой девушкой, — вспоминает жена одного сенатора, бывшего друга Кеннеди. — Она по уши влюбилась в Джека, а тот почти не замечал ее и постоянно насмехался над ней, так как тогда у нее была столь плоская грудь, что ей приходилось носить набитый ватой лифчик. В то время мы все понимали, что она хочет выйти за него замуж, а он не очень-то стремится жениться на ней, хотя и подумывает об этом, обращаясь к друзьям за советами. Он колебался, и мы в шутку предлагали ему вынести этот вопрос на голосование в сенате. Когда он, наконец, сделал ей предложение, Джекки была вне себя от радости, что, по моему мнению, объяснялось не только тем, что она сходила по нему с ума. Замужество освобождало ее из-под опеки властной матери, которая критиковала все, что бы ни делала ее дочь. Не думаю, что мать простила Джекки ее любовь к отцу. Однажды, будучи еще подростками, Джекки и Ли вызволили Черного Джека из больницы, где он лечился от алкоголизма, и это взбесило Джейнет. Во всяком случае, как только Джек сделал ей предложение, Джекки немедленно уволилась с работы и начала готовиться к семейной жизни. Но Джек слишком нервничал перед свадьбой и сразу же после помолвки отправился в путешествие по Европе вместе со своим другом по Гарварду, Торби Макдональдом. Во Франции они взяли напрокат яхту. Мы боялись, что он может не вернуться домой».
Ньюпортский знакомый Жаклин, находившийся также в дружеских отношениях с Джоном Кеннеди, вспоминает, как он провел вечер с ДФК[6] накануне помолвки: «Он пошел обедать со мной и моей женой, напился, снял в ресторане какую-то женщину и переспал с ней. Перед этим он провел с нами три часа и ни разу не заговорил о помолвке, что, надо признать, весьма странно для влюбленного мужчины, собирающегося жениться».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
