Захрипев, ракшас преодолел паралич и снова вскочил, поднимая кривые клинки…
Свист. Удар. Что‑то мелькнуло в воздухе и впилось в череп тигроида с такой силой, что он рухнул на четвереньки… Или шестереньки, учитывая, что у него шесть конечностей? Я обернулся, чтобы увидеть, как хоббитка снова коротко и резко раскручивает плащу. Свист. Удар. Звук — как палкой по мешку с картошкой. И опять в череп. Я даже вздрогнул. Больно, однако. Ракшас въехал мордой прямо в грибной куст, раскидав ошметки и замер. Я шагнул ближе, не совсем понимая, что делать дальше — добивать лежачих как‑то не в моих правилах, но хоббитка избавила меня от необходимости принимать решение. Остановив меня предостерегающим возгласом, лихо запрыгнула на спину ракшаса и принялась сноровисто работать выуженной из сумки веревкой, захлестнув петлями сперва локти всех четырех рук, а затем и пятки нижних конечностей. Вся операция заняла не больше десяти секунд, что говорило о практике. Или о расовом бонусе к ловкости.
Спрыгнув с мохнатой спины все еще пребывающего без сознания пленника, Мышуня что‑то быстро залопотала, проникновенно заглядывая мне в глаза, но сообразив, что я ни черта не понимаю, огорченно хмыкнула. Затем жестами дала понять, чтобы я пока присматривал за мохнатиком, и…
И смылась. Тающий росчерк фонарика на ее плече быстро канул во тьму, затем стих и топот. Я тихо выругался, сдерживая досаду, перевел взгляд на ракшаса, по — прежнему наркоманящего мордой в грибах. Руки все еще слегка дрожали от выплеска адреналина, не нашедшего выхода. Меч отправился за спину, я осторожно присел на корточки в двух шагах. Ближе как‑то не хотелось. Черт… Ощущение смерти, которой я только что чудом избежал, все еще витало в воздухе, бродило в крови.
— Фури, назад. Ко мне.
Обнюхивающая пленника дикоша нехотя отошла, не спуская с него «грозного» взгляда. Как бы не хорохорилась моя киса, в прямой схватке с таким противником шансов у нее нет ни малейших. «Детская» боевая способность — «Ядовитый укол», штука, великолепная, особенно учитывая то, что этот удар полностью игнорирует защиту любого уровня, но чем выше по уровню противник, тем меньший эффект вызывает яд. Если бы не исключительно своевременный выстрел из пращи Мышуни — то ракшас после укольчика лишь встряхнулся бы, как кот после дождя, и попер бы дальше. Да и восстанавливался «Ядовитый укол» целый час, так что сейчас дикоша безоружна, лапы и клыки не в счет.
Вообще, состояние питомцев меня тревожило. Слишком слабых я привел помощников для этой локи. С Крохой еще ладно — она уже взрослая «петка» шестого уровня, исправно развивающая способности и характеристики, а дикоша приручилась «детенышем». Чтобы добраться до статуса «взрослая особь», ей нужно сперва прокачать шкалу «детство», которая после всех приключений в песочнице застряла процентах на десяти. Несомненно, дикоша — пет сильный и потенциал у нее весьма многообещающий, но с этим чертовым «детством» она так и будет отсвечивать лишь первым уровнем. Так что задача на ближайшее будущее: основательно заняться прокачкой Фурии, и при этом сильно постараться, чтобы пет не погиб. Понятия не имею, как тут обстоит дело с воскрешением питомцев, поэтому их сейвы стоит экономить, как свои собственные.
— Кроха, двигай сюда.
Фейри подлетела ближе, зависла над ракшасом, освещая сцену в мельчайших подробностях. Почему ракшас? Вообще‑то этого тигроида можно назвать как угодно, но зачем, если есть уже готовый якорек памяти из прошлого? Именно игроделы решили представить это существо в виде четырехрукого тигра с подобием человеческого сложения, и образ вполне себе прижился. На самом деле «ракшас» — понятие более емкое. В индуизме ракшасы являются демонами, олицетворяющими все темное, что несет страдание, несправедливость и зло в обитаемый мир. Они умеют принимать облики разных чудовищ и зверей, а также обожают вселяться в людей, чтобы помучить их и насладиться ощущениями их плоти. Будь этот тигроподобный именно таким ракшасом, хрен бы мы с ним справились так запросто.
Из этой скоротечной и бурной схватки несложно было сделать простейший вывод: Мышуня равна или выше по уровню ракшаса, иначе не уложила бы его дегустировать грибы двумя выстрелами.
А он вообще жив? Ага, полоска жизни почти целая. Взяли, что называется, малой кровью. Буквально. На шерсти, в районе виска кровавое пятно — след от снаряда. Но какой боец… Прыжок был на загляденье… Кстати, чем это Мышуня так лихо швыряется?
Поискав глазами и обнаружив в паре метров от тела снаряд, я подобрал его, повертел в пальцах. А ведь это не камень. Отливка из темного металла весом грамм триста. Свинец? Хороший знак — технологии здесь имеются. А значит, и цивилизации где‑то рядом, и не все так паршиво, как могло показаться вначале. Неплохо бы еще выяснить, почему она его не убила, а предпочла взять в плен? Для чего им пленник? Рабы? Средство выкупа? В милосердие как‑то трудно поверить, поэтому и возникают более практичные варианты…
Старясь не приближаться к тигроиду, я задумчиво поднялся и подошел к краю водоема, пнул гриб, послав его в темную воду. Поверхность словно вскипела, но всего на пару мгновений. Мелькнули темные рыбьи спины и снова скрылись в глубине, утащив подношение. Так вот почему воину понадобился такой прыжок. Вплавь по этому озеру пустятся только самоубийцы.
С той стороны, куда убежала хоббитка, послышались тяжелые быстрые шаги. В темноте проступил тусклый огонек фонарика. Но первой в освещенную фейри зону шагнула не Мышуня. На всякий случай я попятился и замер позади распростертого тела ракшаса, отгородившись им словно барьером, готовый в любой момент схватиться за меч, но все же постарался не делать резких движений, чтобы меня не поняли превратно. А заодно и дикоше приказал замереть.
В круг света вступил громадный воин, позвякивая металлом снаряжения. Рост под два с половиной метра, широкую грудь поверх плотной кожаной куртки обтягивает выпуклая стальная кираса. Плечи, без того широкие, визуально увеличивают массивные наплечники. Голова его была непокрыта и, разглядев его лицо, я мысленно выругался. Шансы на то, что я здесь отыщу людей, сильно упали. Темно — серая кожа из мелких и плотно расположенных чешуек, как у ящерицы, широкий, как наковальня лоб, плоский прямоугольный нос, мощные, выдающиеся вперед челюсти, густо усаженные ослепительно белыми клыками. Черные волосы густой гривой уходили за спину, стянутые в косу. Впечатляли глаза этого существа — источая мягкий желтоватый свет, они выпукло сидели в причудливой формы глазницах — длинных и плавно изогнутых, словно кривые кинжалы. Их внешние уголки, выходя за край лица, загибались к бугристым вискам. Такие необычные глаза наверняка обеспечивали более широкий, чем у человека, зрительный охват… Но взгляд, как у киборга: выпуклый и застывший янтарь, подсвеченный изнутри «светодиодами» зрачков, настолько чуждый, что ничего в них не прочтешь. Боже мой, что это за раса?! Какая‑то жуткая помесь орка с ящером!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
