Она опустила руку:
— Любопытство может погубить и кошку.
Оно, безусловно, погубило бедного кузнечика.
— Удовлетворение возвращает ее к жизни, — заметила Лиззи. — У них же девять жизней.
Легкий стук в дверь помешал Кейт ответить. Вошла молоденькая служанка, держа в руке письмо:
— Письмо для вас, леди Кейт.
Кейт пересекла комнату в несколько быстрых шагов, в ней боролись волнение и беспокойство. Она уже некоторое время ждала письма от лондонского издателя:
— Спасибо, Элис.
Элис протянула ей письмо, сделала реверанс и вышла.
— Что на этот раз? — спросила Лиззи, подойдя к Кейт, чтобы заглянуть через ее плечо.
Кейт смотрела на запечатанный конверт, кусая губу:
— Вальс, который я сочинила прошлым летом.
Лиззи стала на носочки:
— Ну же, давайте! Откройте его!
— И правда.
Собрав все свое мужество, Кейт сломала печать и развернула письмо. Она прочитала первую строчку, и волнение и беспокойство сразу же превратились в знакомое гнетущее разочарование.
— Я не знаю, почему я позволяю себе надеяться, — проворчала она, складывая письмо. — Ответ всегда отрицательный.
— Они лишены здравого смысла, — сказала преданная Лиззи. — Они никогда не преуспеют в своем бизнесе, проявляя такую недальновидность.
Они преуспевали в своем бизнесе почти полстолетия, но Кейт не видела смысла указывать на это.
— Спасибо, Лиззи, — только и сказала она.
— У вас не было бы таких проблем, если бы они думали, что вы — мужчина, — прокомментировала Лиззи. — Или если бы вы позволили лорду Терстону замолвить за вас словечко. Или вы могли бы заплатить им…
— Я бы могла сделать все это, — согласилась Кейт и пересекла комнату, чтобы положить письмо в ящик стола поверх стопки подобных отказов. — Но я не буду. Я хочу, чтобы мои произведения были оценены по заслугам. И я хочу, чтобы меня уважали за мой успех. — Она бросила сердитый взгляд на стопку писем, прежде чем повернуться к Лиззи. — Это говорит о том, что я ужасно тщеславна?
— Не ужасно, — ответила Лиззи уклончиво. — Хотя вы немного упрямая.
Кейт отвернулась, чтобы закрыть ящик стола.
— Думаю, не помешает быть немного упрямой. Ну что ж, я отправлю еще один запрос завтра.
А потом она отправит еще один запрос, и еще один, и сколько потребуется, пока не получит удовлетворительный ответ. Увидеть свои музыкальные произведения напечатанными и услышать, как их исполняют на публике, было не единственной ее мечтой, но единственной, которую можно было воплотить в жизнь тяжелым трудом и упорством.
Когда солнце зашло, Хантер отправился в укромный уголок обширного сада Хэлдон-холла и сел там на каменную скамью. Он сурово взглянул на мужчину, сидящего на скамье напротив него:
— Неужели мне так необходимо было приезжать сюда в последний день приема?
Конечно, он не имел ничего против посещения Хэлдон-холла. Он просто предпочитал сам выбирать, в какое время и каким образом делать эти визиты.
— Это было необходимо, — ответил Уильям Флетчер. — У меня есть задание для тебя.
— Почему вы не могли отдать мне приказ в Лондоне?
Уильям мило улыбнулся ему:
— Потому что для этого мне потребовалось бы ехать в Лондон, тогда как я предпочитаю оставаться здесь.
Хантер фыркнул и откинулся на спинку скамейки:
— Ну и что за задание?
— Точно. — Уильям кивнул. — Лорд Брентворт устраивает домашний прием в Поллтон-Хаус, который находится на побережье, на следующей неделе. Я хочу, чтобы ты поехал туда.
— С какой целью?
— Чтобы приглядывать за леди Кейт.
Хантер выпрямился. Должно быть, он неправильно расслышал:
— Прошу прощения?
— Заинтересован теперь, не так ли? — Уильям усмехнулся, затем благоразумно продолжил деловым тоном, прежде чем Хантер успел ответить: — Мне стало известно, что сын Брентворта, лорд Мартин, решил попытать счастья в контрабанде. Я боюсь, что информация, которую мой источник смог раздобыть, весьма неточная, но существует вероятность того, что молодой лорд Мартин использует поместье отца как базу в своих операциях. А хорошо известно, что молодой лорд Мартин питает tendre[2] к леди Кейт.
— Не думаю, что вы говорите это серьезно. Леди Кейт вовлечена в контрабандные операции?
Сама мысль о том, что Кейт может быть замешана в чем-то подобном, была абсурдной при любых обстоятельствах, но то, что вовлек ее в это фат лорд Мартин, было даже смешно.
— Она пока не вовлечена в эти дела, — объяснил Уильям. — Твое задание — убедиться, что все так и останется.
— Не разумнее ли поручить Уиту или Алексу позаботиться о ее безопасности?
Уильям поднял бровь:
— Посоветовать им запереть ее в Хэлдоне?
— Пожалуй, это самое безопасное решение. — Возможно, не то решение, которое принял бы он, но, определенно, самое безопасное.
— В этом случае самое безопасное решение — не самое разумное. — Уильям скривил губы. — Если леди Кейт не явится на домашний прием, вероятно, так же поступит и ее воздыхатель.
— Ну какой контрабандист проигнорирует операцию, чтобы поухаживать за женщиной? — поднял его на смех Хантер.
— Тот, кто полагает, что он влюблен.
— Тогда он идиот. — Хантер опять откинулся на спинку скамьи, презрительно усмехаясь. — Мы поймаем его меньше чем через две недели.
— Не обязательно идиот, — возразил Уильям, почесывая нос. — Он или авантюрист, или сам все это организовал, или и то и другое, но вряд ли он будет пачкать руки, разгружая судно. Я очень сомневаюсь, что он вообще поедет на побережье, если там для него не найдется другого занятия. Он устроит так, что товары ему доставят.
Хантер поджал губы, а потом сказал раздраженно:
— В таком случае мы не поймаем его на горячем.
— Маловероятно, но возможно, он будет использовать дом отца для хранения товаров или встреч со своими пособниками.
— Лорд Брентворт тоже подозреваемый?
Уильям покачал головой:
— Я хорошо знаю Брентворта. Этот человек не имеет ничего общего с такими делами. — Он постучал пальцем по колену. — Его нога причиняет ему массу неудобств с тех пор, как он упал с лошади в прошлом году. По его собственному признанию, он не был в подвале Поллтон-Хаус больше года.
Хантер не мог вообразить, чтобы кто-то осмелился хранить контрабандный товар прямо у отца под носом, но, с другой стороны, когда имеешь дело со знатью, нельзя быть ни в чем уверенным. Эти люди склонны к тщеславию.
— Какого рода товар мы ищем?
Уильяма не интересовала перевозка обычных вещей. Как он часто говорил, он был главой Военного министерства, а не акцизным чиновником. Хантер заметил, что Уильям упоминал об этом, когда под рукой была бутылка хорошего французского бренди.
