на цепи!
Карэле отбросил книгу и схватился за голову.
– «Три мышиные хвоста»? Кошмар…
– Но оно же сработало, – резонно возразила Нина.
– М-да, действительно. Но зачем вам понадобился призрак?
– Я не думала, что он и вправду появится! Просто мне было скучно, а этот стишок показался смешным и нелепым. Конечно, это по-детски, но я подумала: почему бы не поиграть в ведьму?
– Но где вы взяли жабу и все прочее?
– Жаба деревянная, – девушка вытряхнула содержимое ведёрка на стол и извлекла оную из-под прочего хлама. – Видите, раскрашена так, что выглядит как живая? Я ею в детстве воспитательниц пугала.
– Очень хорошо, – Карэле поднял книгу и сверился с «рецептом». – Ведёрко, как я понимаю, сошло за котёл. А откуда на чердаке болотная вода?
– Крыша течёт, а папа велит подставлять пока таз. Так что в нём то ещё болото…
– Полынь?
– Сушёная, от моли.
– Далее… Жабу я уже видел. А пауки?
– Пауки натуральные, – Нина ткнула пальцем в нечто, что Карэле предпочёл не разглядывать. – Просто я их не боюсь…
– И червяков?
– Нет, червяки – вот эти красные ленточки. А это – хвосты, – девушка продемонстрировала три обрывка верёвки.
– И финальный аккорд – кровь девы.
Нина покраснела.
– Булавкой из пальца…
– Итак, вы всё смешали, и?..
– Возникла такая… не то чтобы дверь, а скорее арка. Чуть видимая, метра в два. И из неё появляются призраки.
– Хотите сказать, что их много?! – Карэле откинулся на спинку стула, снова выронив многострадальную книгу. Девушка робко кивнула.
– Просто остальные их не различают… вернее, не приглядываются. А я не стала уточнять.
– Очень мило, – кондитер задумчиво покусал костяшку указательного пальца. – Несколько призраков… да ещё и в Самайн… И сколько их тут?
– Сейчас, наверное, трое, – Нина робко взглянула на Карэле. – А обязательно их изгонять? Нельзя ли… ну, закрыть эту дверь, чтобы новые не появлялись, и всё?
– Боюсь, вашего отца такое решение не обрадует. Но, с другой стороны, жизнь состоит не из одних радостей, не так ли? В любом случае, пока я ничего не могу обещать. Мне надо взглянуть на эту арку… и на призраков. Это возможно?
– Конечно, только придётся лезть на чердак, – девушка поднялась со стула. – Я вас провожу…
*
Хоть солнце еще не село, на чердаке уже царили сумерки – маленькие мутные окошки почти не давали света. Старая мебель, ящики и сундуки создавали запутанный лабиринт. Карэле, слегка запыхавшийся от подъёма по крутой лестнице, огляделся.
– Вон там, видите? – Нина указала на небольшой свободный участок справа от входа. – Сейчас она совсем бледная, свет мешает.
В воздухе действительно подрагивало нечто, похожее на весьма условную двумерную арку. Прямо перед ней примостился сломанный журнальный столик, замыкающий целую батарею разномастной мебели, и Карэле живо представил, как призраки, вывалившись из арки, спотыкаются о коварно торчащую ножку.
– Ланс, – позвала Нина, – вы здесь?
Карэле резко обернулся к ней.
– Ланс?
Со стула, где минутой раньше никого не было, поднялся высокий мужчина – полупрозрачный, как и положено призраку. Его простой белый костюм почти соответствовал моде, отличаясь от наряда Карэле только отсутствием кружев, а светлые волосы были собраны в короткий хвост.
– Добрый день, Нина. У нас гости?
– Ланс, – сказал кондитер, потрясённо глядя на призрака снизу вверх, – ты меня не узнаёшь? Это же я, Карэле.
Призрак наклонился, недоверчиво вглядываясь в его лицо. Нина в растерянности переводила взгляд с одного на другого.
– Карэле Карэле? Но… сколько же лет прошло?
– Больше пятидесяти, Ланс. Я уже старик. А ты почти не изменился, разве что начал следить за модой.
– Решил, что в моём положении кольчуга ни к чему, – призрак развёл руками и рассмеялся. – Слушай, как я рад тебя видеть!
– Взаимно, но почему ты всё еще здесь? Хочешь сказать, у меня ничего не получилось? Из-за имени, конечно же? Я долго не мог себе простить, что на надгробии пришлось написать твоё прозвище…
Ланс рассмеялся.
– Я довольно долго обитал в подвале под кондитерской, где работал Карэле, – пояснил он Нине. – Собственно говоря, настолько долго, что всё забыл: и почему моё тело закопали именно там, и даже как меня зовут. Только прозвище и осталось. Но это славное имя, и для меня большая честь его носить, так что я рад быть похороненным под ним. Не казни себя, друг.
– Кстати, кондитерская теперь принадлежит мне, – небрежно заметил Карэле.
– Будем считать, что это награда за доброе дело, – подмигнул Ланс. – Видишь ли, Нина, этот паренёк был единственным, кто рискнул спуститься в подвал и спросить, с какой радости я тут
