рассчитывал. Кроме всего прочего, жить у друга ему оставалось считанные часы: отец Дмитрия пригрозил поступить с чадом так же, как и Аверин-старший со своим, если тот не выставит Лешу на улицу.
— Прости, чувак, – оправдывался утром Дима, выслушав длительную тираду от отца по телефону. – Но, кажется, убежище придется тебе искать где-то в другом месте. Я тебя очень люблю, но и к деньгам у меня сильные чувства. С понедельника вообще нужно выходить на работу, а то и я без наследства останусь.
Леша понимал друга и поступил бы на его месте точно так же. Его проблемы Шарвина не касались, и тянуть приятеля за собой, чтобы вместе бомжевать, он не собирался. Поэтому парень пытался сообразить, как вообще в России выживают люди на одну зарплату. Часть денег необходимо было отдавать за съемную квартиру, а на оставшуюся – обуться, одеться и поесть. А некоторые на сэкономленные деньги еще и отдыхать ухитряются. Карьерного роста на большинстве предприятий не предвиделось, да и продавцом-консультантом он работать не мог. Общество, в котором он вращался, было жестоким и выплюнет его с позором, если хоть кто-то узнает о его бедственном положении. С каждым днем Леша все больше понимал, что родитель настроен решительно и хоть терпеливо выслушивал мольбы сына по телефону, все же решения своего не менял. Неделя была слишком коротким сроком, чтобы найти что-то подходящее и снять приемлемую квартиру, и он в нее не уложился. Если на оставшиеся деньги снять жилье, то в следующем месяце ему будет нечего есть.
От горьких дум его отвлек подошедший официант, всем своим видом демонстрируя готовность принять заказ, и Леша снова уставился в меню. Прежде ему не приходилось обращать внимание на такую мелочь как цены, и оказалось, что в этом заведении они аховые. Он мог поклясться, что точно такое же пиво в магазине стоит в два раза дешевле, а пиццу здесь, видимо, и вовсе везут из самой Италии. И чем дольше Леша листал заламинированные страницы, тем быстрее приходило понимание: с такими финансовыми возможностями лучше сидеть дома и смотреть футбол по телеку. Острый локоток аккуратно ткнул его в бок. Аверин оторвался от тупого созерцания меню и уставился на размалеванную привлекательную спутницу. Хотя определение «привлекательная» можно было дать ей с натяжкой. Когда-то Аня была действительно красавицей с ногами от ушей, приятными рельефными формами и длинными вьющимися волосами. Теперь рядом сидела грациозная кукла, полностью искусственная: от макушки до кончиков ногтей. Изнуренная диетами фигура казалась сухой и плоской, накачанные силиконом губы выглядели неестественно, как и черные пушистые ресницы, прямые белые волосы, ослепительная улыбка и стеклянные бесчувственные глаза. Он знал девушку с детства, как и половину собравшихся в этих стенах, они вместе учились в Швейцарии, потом разъехались, кто куда, но раз в полгода могли себе позволить встретиться дома и хорошенько оторваться. Именно с Аней и состоялся его первый сексуальный урок. Как, впрочем, и у Шаравина, Пашки, нюхающего кокаин за соседним столиком, Толика, отплясывающего посреди танцпола в полном одиночестве, и еще у десятка парней из общего круга знакомых. Со Звягинцевой они всегда были не более чем друзьями, но Леша с сожалением отмечал неприятные метаморфозы из юной прелестницы в тупоголовую, фригидную суку. Сейчас она ждала, когда друг определится с заказом, как и все за столом. Леша их ошарашил, решив заказать пива.
— Все настолько плохо? – прокричала в ухо приятелю девушка.
— О чем ты? – попытался сделать отстраненное выражение лица Аверин, но в груди моментально ухнуло сердце.
— Да ладно! Все уже знают, что тебя отец из дома турнул.
Леша в этом совершенно не сомневался. Это только кажется, что Москва большая, но их общество настолько маленькое, что каждый хомяк друг друга знает, а новости и сплетни распространяются со скоростью пожара и обсасываются долго и тщательно. Еще бы! Когда все стараются следить за своей репутацией, сенсаций немного, но стоит кому-то обгадиться, как сплетни тут же обрастают дополнительной информацией и распространяются максимально быстро. Стараясь не выдать всю гамму бушевавших в груди чувств, Алексей натянул на лицо улыбку и прямо посмотрел в глаза хитрой собеседнице. Парень прекрасно знал, что она только с виду участливая и милая, верная подруга, но как только выведает всю важную информацию, тут же понесет ее по социальным сетям и подругам, добавляя от себя «стопроцентные» факты.
— Слухи сильно преувеличены, – спокойно ответил Аверин. – Почему я не могу выпить пива под настроение?
— Раньше ты любил мохито, – склонила белобрысую голову на бок Аня и невинно похлопала длинными ресницами.
— Вкусы меняются.
Но девушку, естественно, было не провести, и, поболтав еще немного с Лешей ни о чем, полезла в twitter делиться с подругами впечатлениями от беседы. Аверин-младший был завидным женихом не только из-за положения отца. Привлекательный, высокий шатен регулярно выкладывал в Instagram свои полуобнаженные фото из спортзала и бассейна. Да и кому как не Ане знать, на что тот был способен в постели. Но, к сожалению, кобелем он также был знатным и останавливать свой выбор на ком-то одном не собирался. Когда-то Звягинцева планировала сменить фамилию на другую, с заглавной буквой А, только время шло, а ситуация не менялась. От увлекательной переписки ее отвлекла странная возня подле их столика. Это подлетевший пьяный Пашка что-то пытался донести до Аверина сквозь децибелы звука, а потом положил на край столешницы бейсболку и кинул в нее горсть монет. Шаравин напротив Леши заметно побледнел, как и его спутница Кристина. А вот Аня наблюдала за происходящим со все возрастающим интересом и даже отложила телефон, чтобы ничего не пропустить.
От такой выходки в душе Алексея начала бушевать едва сдерживаемая ярость. Он буквально чувствовал, как из ушей повалил пар от бешенства. Но не успел он придумать, чем ответить, как следом за Пашкой подошел еще один знакомый, затем еще и еще, и все бросали в кепку деньги, словно бомжу на вокзале. От обиды и растерянности мысли пребывали в беспорядке и не желали находить выход из ситуации. Любые его действия сейчас были под пристальным вниманием друзей и знакомых, и если они окажутся неловкими, то о его позоре запомнят надолго, а реабилитироваться будет тяжело. Да и что он мог сделать против целой толпы пьяных идиотов, некогда считавшихся друзьями? За их столиком повисло напряженное молчание, Леша смотрел в свой бокал и медленно цедил золотистую жидкость, которая казалась безвкусной. Когда появилось дно фужера,
