он подтащил к себе бейсболку, пересчитал в ней мелочь, криво усмехнулся, затем кивнул на нее другу и встал из-за стола:
— Оплатишь счет.
Не оглядываясь и стараясь не смотреть по сторонам, Аверин пошел прочь из любимого клуба, ничуть не сомневаясь, что в данный момент все взгляды обращены на него. Такого позора он не испытывал прежде и готов был побиться головой об стену, а лучше сесть в припаркованную возле здания белую BMW и уехать куда глаза глядят. Он был уверен, что это не Дима растрепал все о нем: родитель обзванивал знакомых и просил не брать сына на работу, а те и не думали делать из этого события секрет. Быстро подойдя к автомобилю, парень забрался внутрь и от злости ударил по рулевому колесу. Но не успел он завести двигатель, как пассажирская дверь распахнулась и следом влез Шаравин:
— Вот это фиаско, братан. Чё делать-то теперь?
— Домой ехать и собирать манатки.
— И куда ты собрался?
— Подальше от столицы в местечко под названием Мухосранск, – зарычал Аверин, резко срывая машину с места.
— А конкретнее? – осторожно допытывался друг, между делом пристегиваясь ремнем безопасности и искоса поглядывая на набирающие скорость здания.
— Да в городок какой-то за двести километров от Москвы, – кисло вздохнул Алексей, притормозив на светофоре. – У старой подруги матери там сын работает в универе. Говорит, может устроить на работу.
— А здесь это сделать не судьба?
— Продавцом консультантом в «Евросети»? Чтобы Анька при первой же возможности сфоткала и выложила в инсту? Нет, спасибо.
— А тебе не пофиг, что они скажут? Это же твоя жизнь и никого не касается.
Вот именно потому, что эта жизнь его, лучше будет проводить ее подальше от нетерпимого и полного сплетен жестокого общества. В том городке его никто не знает и можно спокойно работать хоть дворником, хоть учителем, и никакая зараза не сможет опозорить его на весь интернет. А своей репутацией богатого и успешного баловня судьбы парень дорожил и расставаться с ней не хотел.
— И кем пойдешь работать? – продолжал пытать Дима. – Учителем труда?
— Преподавателем английского языка.
— Ничего себе! А сможешь?
— С детьми я, конечно, не очень лажу, но это лучше, чем уборщиком в магазине, так ведь?
Шаравин с сомнением поморщился, а вот Алексей, наоборот, увидел в своих словах единственно верное решение на данный момент. Перед внутренним взором даже заблистал сумеречный свет в конце тоннеля и появилась надежда на благополучный выход из сложившейся ситуации. Возможно, отец сжалится над ним и не позволит стать простым учителем, жить в задрипанной казенной квартире и перебиваться с хлеба на воду, получая нищенскую зарплату. Но жестоко ошибся, когда на следующий день сообщил о принятом решении и увидел в ответ две сияющие улыбки родителей. Застал он их на кухне за завтраком, и чета Авериных милостиво пригласила его к столу.
— Я знал, что в конечном итоге ты возьмешься за ум и проявишь себя, – словно в торжественном тосте размахивал перед собой кружкой Анатолий Петрович. – Это очень хороший опыт и, несомненно, пойдет тебе на пользу.
— Ты все правильно делаешь, сынок, – поддержала супруга сияющая мать. – Молодец! Кстати, с Томочкой я уже говорила, она заверила, что Витюша подыщет для тебя приемлемое место. И город там замечательный, тихий, без лишней суеты и шума.
Мама продолжала восторженные восклицания и красочные описания «замечательного города», а Леша молча ее слушал, совершенно потеряв аппетит. Но другого выбора у него не было, кроме как собирать манатки и ехать в указанном направлении навстречу Витюше и неизвестному универу. Прикусив зубами титановую штангу в языке, чтобы не сорваться на крик и ругань, Аверин-младший резко отодвинул стул и поднялся из-за стола, так и не дослушав пламенную речь матери. Ничего не поделать, нужно было упаковывать вещи, чем он и занялся сразу по приходе в комнату. В первую сумку он остервенело затолкал рубашки вперемешку с нижним бельем и носками, но когда вторая сумка еле застегнулась, толком ничего в себя не вместив, пришлось действовать иначе и включить мозги. Вытряхнув всю одежду прямо на пол, Леша начал собирать дорогую технику и драгоценности. Он не был любителем вешать на себя толстые золотые цепи, и тем не менее, они у него имелись в изобилии, как и браслеты, запонки и дорогие брендовые часы, которые можно загнать в местном ломбарде, если с деньгами станет совсем туго. Затем уже пошла тщательно сложенная одежда и предметы гигиены.
— Тебе необязательно брать все вещи сейчас, – заметила с интересом наблюдающая за ним мать, которую Леша не приметил за своими сборами. – Можно что-то взять на первое время, а потом уже вернуться за остальным. Мы же не выгоняем тебя из дома…
— А мне именно так и показалось, – перебил ее парень, продолжая свои спешные сборы.
— Не преувеличивай. Мы просто хотим, чтобы наш сын научился жить самостоятельно, но ты всегда можешь вернуться домой.
— Что ж, я тебя понял и уже готов отчаливать, – с вызовом глянул на мать Алексей.
Та, не поведя и бровью, кивнула головой и позвонила подруге, чтобы предупредить об отъезде сына. Фыркнув и закатив глаза, Аверин-младший подхватил сумки и вышел из квартиры, громко хлопнув дверью. Сначала он решил из гордости отправиться на ближайший вокзал, но уже на выходе из дома сменил траекторию движения и пошел на парковку. И в самом деле, почему он должен лишать себя последнего комфорта в жизни, а именно – любимой машины? В багажник все баулы не вместились, поэтому часть пришлось закинуть на заднее сиденье. Усевшись за руль, Леша еще раз с остервенением стукнул несколько раз кулаками о руль и только тогда потянулся за бумажкой, на которой мать каллиграфическим учительским почерком вывела адрес подруги и номер ее телефона. Забив информацию в навигатор, парень выехал с парковки и отправился в недалекое путешествие за пределы Москвы.
По своей натуре Алексей был легким на подъем, потому что с самого детства ему приходилось переезжать из одной страны в другую и обратно. Тогда он старался не брать с собой слишком много вещей, научившись обходиться минимумом. Но, вернувшись на родину, расслабился и даже помыслить не мог, что вновь придется куда-то ехать. Выруливая за пределы МКАДа, парень ощутил колющую боль в груди, которая нередко появлялась в далеком прошлом. Отправляясь в юном возрасте
