Ладони Данте скользили по ее спине, обняли лицо, а ее пальцы зарылись в его роскошные черные волосы, наслаждаясь их пружинистой густотой. Его запах заполнил ноздри Топси – чистый, горячий, мужской, с примесью пряного мыла или одеколона. Она жадно вдыхала его.
– Ты слишком маленькая, чтобы делать это стоя, – пожаловался Данте в ее припухшие покрасневшие губы.
Это замечание разрушило чары желания, пробуждая разум. Делать что? Внезапно она осознала, что прижата к стене, обнимает мужчину бедрами, и юбка у нее задрана до пояса. Шок привел ее в себя, как хлесткая пощечина.
– Отпустите меня! – в ужасе воскликнула Топси. – Мы не должны этого делать!
Данте медленно и неохотно опустил ее на пол; Топси торопливо одернула юбку, чтобы прикрыть бедра. Ее приводили в ужас потеря контроля и впечатление доступности, которое она, видимо, производила, раз Данте так себя повел. Она никогда так не дразнила мужчин… Задев случайно животом твердый член Данте, Топси поняла, что он не просто раздразнен – он возбужден. Ее лицо вспыхнуло розовым румянцем. Разум говорил, что это всего лишь поцелуй, но никакой поцелуй, никакое прикосновение мужчины никогда раньше не обжигали ее так сильно, и, едва взглянув на него, она почувствовала, как хочет снова оказаться в его объятиях. Вместо этого она дрожащими руками подхватила свою сумку, упавшую на землю, и снова вскинула на плечо.
– На твоем языке это значит «нет» или ханжеское «не здесь, не сейчас»? – с пугающей уверенностью в себе поинтересовался Данте.
– Это значит – нет, никогда. Извините, этого не должно было произойти. Я работаю на графиню. Ей не понравится…
– Поверьте, моя мать уже много лет не беспокоится о том, кто ложится в мою постель, – сухо заявил Данте.
Растерянная и растрепанная, Топси на негнущихся ногах отошла; под жарким солнцем у нее на верхней губе выступил пот. Охваченная ужасом и стыдом из-за внезапно проявленной страсти, Топси рывками втягивала воздух.
– Тем не менее это плохая идея, – рассудительно сказала она. – Я все равно не собираюсь ложиться с вами в постель. Не стоит начинать то, что не закончится к вашему удовлетворению.
– Сегодня я возьму тебя поужинать во Флоренцию, – объявил Данте, как будто она вообще не говорила.
Топси замерла, осознав, что наказание за эту ошибку будет стремительным.
– У меня сегодня свидание.
– Я не делюсь. Отмени его, – потребовал Данте, несколько удивленный ее словами. Он гадал, не потому ли она так неохотно отзывается на его ухаживания, что уже запустила коготки в Витторе.
– Нет, не отменю. Это просто ошибка. Но к вашему сведению, это первое свидание, я никому не изменяла, – с гордостью заявила она.
Данте пожал широкими плечами, словно ее моральные рамки для него не имели значения. Топси еще больше возмутило его пренебрежение.
– Мы оба свободны. Я хочу тебя, ты хочешь меня…
– На минуту помутнения рассудка, – вставила Топси. – Но я рада, что это не зашло дальше.
– Врешь, – негромко сказал Данте.
Топси хотела его ударить, до боли в ладони, и взглянула на него с такой яростью, что Данте отступил. Но ее ярость адресовалась и ей самой. Она приехала в Италию с конкретной целью, и, хотя собиралась наслаждаться свободой общения с мужчинами без присмотра семьи, роман с сыном женщины, на которую она работает, был бы неприличным и унизительным. Она упрямо вздернула подбородок. В этот момент их нашел Гаэтано, который вопросительно посмотрел на нее, словно уловил напряжение в воздухе.
– Я могу вам чем-нибудь помочь? – поинтересовался он у Данте. – Хотите осмотреть верхний этаж?
– В другой раз, – бросил Данте безразлично.
Он всю жизнь знал семью Массаро и видел, что Гаэтано запутается в сетях хитрой Топси. Она использует Гаэтано как прикрытие для романа с Витторе? Если его брак разрушится, Витторе после развода станет богачом. Но если Топси нужны деньги, почему она отказывает Данте, куда более выгодному претенденту? Конечно, Витторе легче поймать, и некоторые женщины предпочитают мужчин постарше. Однако ее поведение все равно задевало Данте. Ему никогда раньше не отказывали.
Топси села в машину, намереваясь всеми силами игнорировать предгрозовое напряжение в атмосфере. Она отказала Данте, и, хотя он был недоволен, решение было правильным. Роман с Данте стал бы катастрофой, даже при том, что она понимает – он не хочет ничего серьезнее короткого сексуального развлечения. Она знала – богатые международные банкиры не встречаются всерьез со скромными ассистентками, разве что те невероятно красивы. Единственное исключение – ее сестра Эмми, которая вышла замуж за своего начальника, греческого миллиардера Бастиана Кристо. Но Эмми и Саффи, королева Задора, могли остановить дорожное движение своей красотой. Топси давно смирилась с тем, что в семье она простушка, потому что не унаследовала от матери ни рост, ни безупречность черт, ни белокурые локоны. Еще в детстве Топси поняла, что ее талант заключается в интеллекте, но что быть умнее окружающих – не столько благословение, сколько проклятие. Это не добавляет популярности, как показал ее опыт в школе, где ее травили.
В сумочке зазвонил телефон, и Топси ответила.
– Это Михаил. Я в Милане, а тебя там нет, – коротко сказал ей зять.
Топси побледнела и замерла в ужасе, совершенно не готовая к тому, что ее прикрытие сорвано.
– Я и не знала, что ты приезжаешь в Италию, – пробормотала она, охваченная нервным напряжением. Михаилу, мужу Кэт, нельзя было лгать безнаказанно.
– Твоя школьная подруга Габриэль призналась, что на самом деле ты в Тоскане. Завтра встретимся во Флоренции. За обедом ты мне подробно расскажешь, что происходит, – без колебаний заявил он, словно Топси была одной из его подчиненных.
– Боюсь, это невозможно, – напряженно сказала Топси.
– Сделай это возможным, – не признающим возражений тоном сказал ее русский зять. – Я пришлю за тобой лимузин.
– Не нужно, я приеду сама, если ты скажешь мне куда.
– Я сам решаю, что нужно. И больше не корми своих сестрей глупостями и не рассказывай моей жене ничего, что ее беспокоит.
Топси с трудом проглотила растущее раздражение, чувствуя себя как собака, которую дергают за поводок.
– Я не стала бы так рисковать…
– Правда? Кэт наверняка расстроится, если узнает, что ты ей лгала, – резко выдохнул Михаил и прервал связь.
Топси глубоко, медленно вздохнула и положила телефон обратно в сумочку. Разгневанный Михаил наверняка будет смотреть на все с точки зрения своей жены, которую фанатично оберегал. Но все равно, что бы он ни сказал при встрече, Топси не уедет из Тосканы. Она вскинула подбородок, мятежная мысль пробудила врожденное упрямство. Однажды ее семье придется примириться с реальностью – она взрослая, свободная, независимая женщина, и если это значит, что она делает ошибки, то так тому и быть! Ее сестры смогли вырасти и познать мир без помех.
