— Это не столь неприлично, как пытаться надуть собственных детей. Ну, мамочка, вы же прекрасно понимаете, что не умеете этого. Что сказал вам дедушка? Выкладывайте немедленно!
— Да ничего! — стояла на своем вдова, и вид у нее был до смешного виноватый. — Матерь Божья! Будто он когда-нибудь мне что-нибудь рассказывал. Что за глупость ты говоришь.
— Что-то вы слишком стараетесь нас переубедить, — осуждающе заметил Ричмонд.
— Глупый мальчишка! Ты такой же, как твоя сестра! Что бы подумал о вас обоих ваш бедный папочка, если бы мог вас сейчас слышать? Тебе давно пора в постель, Ричмонд. Ты выглядишь как выжатый лимон.
При этих словах ее деспотичный отпрыск устремился к матери и взгромоздился на подлокотнике кресла, Антея же опустилась на скамеечку у ее ног.
— Да, мы не знаем, что подумал бы наш бедный папочка о вас, знай он о вашем притворстве, милая, — продолжала выведывать Антея. — Дедушка рассказал вам все о сыне ткачихи. Признайтесь!
— Нет-нет, уверяю вас, он ничего не рассказывал. Он ничего о нем не говорил. Во всяком случае, ничего особенного. Только когда я осмелилась спросить его… Ну, не слишком ли он был потрясен, когда узнал о существовании этого молодого человека, милорд ответил, что всегда о нем знал. Мои дорогие, вы можете этому поверить?! Похоже, бедный Хью написал и сообщил вашему дедушке о рождении этого Хьюго двадцать семь лет тому назад! И до сего дня милорд и словом об этом не обмолвился!
— Значит, дедушка с самого начала знал обо всем? — изумилась Антея. — Что толку рассуждать, почему он ничего не говорил, пока мой дядя Гранвилль и Оливер были живы. Но почему он все это время давал понять дяде Мэтью, что тот теперь — единственный наследник имения и титула? Это непорядочно да, кроме того, неразумно. Не мог же он надеяться, что молодой человек вдруг умрет? Такое впечатление, что дед забыл о его существовании.
— Из того, что лорд мне только что сказал… По-моему, он лишил бы его наследства, если только смог, вот только по какой-то непонятной причине — я не совсем понимаю все эти условности, — то есть я имела в виду майорат [2]… Нет, это что-то не то. Естественно, у меня и в мыслях не было, просить вашего дедушку объяснять. Ведь ничего не провоцирует его гнев сильнее, чем вопросы. Почему — и предположить не могу.
— Лично я не знаю причины, по которой можно лишить наследника титула, — вставил Ричмонд.
— Похоже, при всем своем желании он не сможет этого сделать, — сказала Антея.
— Секвестр [3]! — неожиданно с триумфом воскликнула миссис Дэрракотт. — Вот это слово! Я так и знала, что вспомню! Очень часто вещи, которые мне кажутся необычными, вспоминаются мне в середине ночи. Если этого сделать невозможно, ваш дедушка решил, что не остается ничего другого, как извлечь пользу из молодого человека.
— Это он сам так сказал, мама? — недоверчиво спросила Антея.
— Я не помню, что он точно сказал. Только, кажется, он считает, что в любой момент может покинуть этот свет. С чего бы? Представления не имею, потому что не видела никого здоровее его! Хотя я не удивлюсь, если он… О, я не имела в виду ничего подобного! Господи! Я совсем забыла, что хотела сказать…
— Вас не удивит, если дедушка переживет нас всех, — пришла ей на помощь Антея.
— Вовсе нет, — заявила миссис Дэрракотт, покраснев. — Мне такое и в голову не могло прийти!
— Что за наглая ложь! — заметил Ричмонд, сглаживая резкость замечания легким объятием. — Пытаетесь к нам подольститься, но если вы считаете, что сможете нас перехитрить, вы — мокрая курица, матушка.
— Ричмонд!…
— Сколько раз мама просила тебя не говорить с ней так язвительно! — раздраженно вставила Антея.
— Вы — глупые и дерзкие дети! — сказала миссис Дэрракотт, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. — Что подумает о вас ваша тетя Аурелия, если вы будете разговаривать при ней в подобном тоне. От одной мысли об этом меня мутит.
— Мы не будем, — пообещала Антея. — Мы запомним, что все понятия о приличиях втолковали нам вы, мамочка, и будем вести себя наиприличнейшим образом. Так каким же образом дедушка намеревается извлечь пользу из нашего нового кузена, мама?
— Ну, мои дорогие, — ответила, сдаваясь, вдова, — похоже, он считает необходимым придать несчастному молодому человеку лоск. По крайней мере, он так сказал.
— Вот уж действительно несчастный молодой человек!
— Признаюсь, нельзя ему не сочувствовать. Наверняка он — весьма вульгарный тип. Какое тяжкое испытание для вашего дедушки. Я и сама была бы ужасно расстроена, но, видит бог, в отличие от вашего дедушки, я не прочувствую и половины изъянов в воспитании этого молодого человека. О, дорогие, как это будет неудобно! Когда я узнала, что он военный, я решила, что он и ведет себя по-джентльменски, но ваш дедушка говорит, что армия теперь стала такой большой по случаю этой нескончаемой войны и в ней полно офицеров, старающихся замаскировать свою нищету. Хотя откуда он об этом знает, если носа не высовывает из дому? Это выше моего понимания. Но хуже всего то, что бедный молодой человек служит не в том роде войск, — в какой-то 95-й дивизии! Я ничего не смыслю в этих делах, но дедушка сказал, что это что-то новомодное и, само собой, пришлось ему не по вкусу.
— Это — легкая артиллерия! И если мой дед и дальше намерен утверждать подобное, то скорее сам предстанет перед остальными в качестве шута горохового, нежели этот неизвестный кузен, даже если он чудной! — с горячностью заявил Ричмонд. — Из всех старомодных, заносчивых…
— Не распаляйся так сильно, — посоветовала ему сестра. — Ты и сам считал, что представителям рода Дэрракоттов подходят лишь кавалерийские части или Первый гвардейский полк.
— Вздор! — бросил Ричмонд. — Конечно, я бы хотел вступить в кавалерию, но если я не могу — не мог! — туда попасть, то с большой охотой стал бы обычным пехотинцем. А если дедушка говорит о чем-то пренебрежительно… — Тут Ричмонд замолчал, увидев, что мать бросила на него тревожный взгляд. — Ладно, — продолжил он, пожав плечами. — Это не имеет никакого значения. Я надеюсь, что дедушка не станет делать из себя шута. И каким же это образом нашему новому кузену будут придавать лоск? Неужели дедушка хочет взяться за эту задачу собственноручно? Тогда этот несчастный воспользуется первой же представившейся возможностью, чтобы удрать из дома его предков.
— О нет! — возразила миссис Дэрракотт. — Все обстоит совсем не так… Ваш дедушка говорил что-то о Винсенте… Сказал, что тот сумеет намекнуть об общепринятой моде и манерах поведения…
— Винсент! Он не станет этим заниматься! — уверенно заявил Ричмонд.
