— Винсент! Он не станет этим заниматься! — уверенно заявил Ричмонд.
— Ну, ну, возможно… Но, по крайней мере, ваш дедушка считает, что мы все… все мы должны ласково обращаться с этим молодым человеком, — закончила миссис Дэрракотт и залилась краской. Она поправила свою пеструю шаль — подделку под кашемировую, которую накинула на плечи, — и сказала с напускным безразличием: — Уверена, это пойдет ему только на пользу: ведь он такого не ожидает. Бедняга. Я хочу сказать — ваш кузен, а не дедушка. Осмелюсь предположить, он будет здесь чувствовать себя стесненно, и мы просто обязаны сделать все, чтобы он почувствовал себя как дома. Я уж постараюсь. Надеюсь, и ты тоже, Антея. Дедушка желает, чтобы ты ему понравилась. Во всяком случае, лично я не вижу причины для обратного. То есть я не имела в виду, что… — Почувствовав на себе взгляд двух пар прекрасных серых глаз, миссис Дэрракотт поняла, что не в состоянии закончить фразу, и поспешно предприняла попытку начать новую: — Бог мой! Как уже поздно! Антея, милочка…
— Мама! — укоризненно произнесла Антея. — Если вы не перескажете в точности, что сказал вам дедушка, я отправлюсь в библиотеку и сама у него спрошу.
Ужасная угроза возымела действие на миссис Дэрракотт. Она немного поворчала, слегка всплакнула, клятвенно заверила, что милорд не сказал ничего особенного, и закончила признанием, что дед замыслил союз между его обнищавшим наследником и единственной незамужней внучкой.
— Чтобы сохранить его в семье, — честно объяснила она.
Раздался хохот Ричмонда. Его сестра, обычно не лишенная чувства юмора, на сей раз нашла в себе силы не поддаться заразительному примеру брата. Она в полном молчании дождалась, пока веселье брата поумерилось, а потом, переведя взгляд с него на свою мать, осведомилась:
— Мама, вам никогда не приходило в голову, что наш дедушка несколько не в своем уме?
— Очень часто, — заверила ее миссис Дэрракотт. — То есть… О, дорогая, о чем это я! Конечно же нет! Возможно, он слегка эксцентричен…
— Эксцентричен? Да он — самый настоящий сумасшедший! — заявила Антея без обиняков. — Это переходит все границы!
— Как я и опасалась, тебе это не очень понравилось, — уныло согласилась с ней мать. — Ах, Ричмонд! Ты начнешь икать, если не поостережешься. Глупый мальчишка! Тут нет ничего смешного!
— Пусть себе икает, мама. Может, подавится.
Миссис Дэрракотт, задетая было столь бесчувственным замечанием, бросив взгляд на грозное лицо дочери, сочла за благо попросить сына удалиться. Ричмонд выполнил ее просьбу, но с некоторым опозданием, поскольку ярость Антеи не сразу пошла на убыль. Она вскочила со скамеечки и быстрым, порывистым шагом несколько раз обошла комнату, что миссис Дэрракотт сочла дурным предзнаменованием. Однако Антея скоро взяла себя в руки и, хотя ее все еще обуревала ярость, смогла даже посмеяться над собой:
— Не стоит впадать в крайности из-за слов или поступков этого мерзкого старикашки. Прошу прощения, мама. Но я пришла в такую ярость. Он словно турецкий султан со своим гаремом! Значит, мне нужно будет выйти замуж за этого сынка ткачихи, верно? Полагаю, моего согласия тут и не требуется? Но как на это отреагирует сам сын ткачихи? Ему сообщили об этой печальной участи?
— Да нет же! Именно это я и попыталась предложить твоему дедушке. Но он сказал — ты же его знаешь, — что бедный молодой человек сделает то, что он, милорд, ему велит.
— Наверняка сделает, — кивнула Антея. — Точнее сказать, попытается. Ничтожный человек! Мне жаль его от всего сердца. Ему будет ужасно неловко, он места себе не будет находить. Приехать для того, чтобы оказаться под перекрестным огнем! Не пройдет и пяти минут, как дедушка внушит ему благоговейный страх. Мама, это ужасно! Вы сказали дедушке, что я не соглашусь с подобным замыслом?
— Ну, ну… именно этого-то я и не сказала, — призналась миссис Дэрракотт, чувствуя себя отвратительно. — Честно признаться, милочка, я была настолько ошеломлена, что…
— Тогда это скажу я, и немедленно! — объявила Антея, направляясь к двери. Ее остановил отчаянный крик:
— Антея. Я тебе запрещаю! Умоляю тебя! Он так разозлится! Милорд приказал мне молчать и ни слова не говорить тебе. Если только ему станет известно…
Как остаться глухой к мольбам матери? Антея остановилась.
— Милочка моя, в тебе столько здравого смысла. Я не сомневаюсь, ты все тщательно взвесишь, прежде чем… Я ведь не вынуждаю тебя выходить за него, если он тебе не понравится. Обещаю тебе, я никогда… А что ты будешь делать, Антея? О, мое милое дитя, как подумаю об этом, просто впадаю в отчаяние. Тебе почти двадцать два года! Как ты надеешься получить достойное предложение, если не видишь никого, кроме родственников, и не выезжаешь никуда. Дедушка говорит, что ты упустила свой шанс, когда он оказал нам любезность и вывез тебя в Лондон на сезон. Ты не можешь после всего этого пренебречь мужем по его выбору.
— Во время моего единственного сезона в Лондоне, — отчеканила Антея, — я получила два предложения руки и сердца. Одно — от довольно старого вдовца, который мне в отцы годился. Другое — от юного Оверсли. Вы же знаете, он метит в сумасшедший дом. К тому же он не желал расставаться со своими родителями, собираясь жить под их крышей. И если уж на то пошло — если выбирать между моим дедушкой и леди Аберфорд, — особой разницы я не вижу. Подвергнуться таким испытаниям — и ради того, чтобы попасть в точно такую же ловушку! Избавьте меня от этого, мама!
— Видит бог, мое милое дитя, разве я хотела видеть тебя в таком положении? — вздохнула миссис Дэрракотт.
— Правда, я очень нравилась Джеку Фройлу, — уже задумчиво продолжала Антея. — Но он, как вы знаете, вынужден искать богатую жену. Благодаря же той недальновидности, с которой Дэрракотты распорядились моей долей наследства, изобильным его не назовешь. Дедушка учитывал это обстоятельство, когда говорил об упущенных мною шансах?
— Нет, конечно, — ответила миссис Дэрракотт с несвойственной ей горечью. — Но я учитываю! И это чрезвычайно меня огорчает. Тебе не следует так пренебрежительно относиться к планам своего дедушки. Во всяком случае, до тех пор, пока ты не познакомишься со своим кузеном, милочка. Конечно, если только он не окажется несносным. Только, знаешь, ведь он наполовину все-таки Дэрракотт!
— Половина, которая мне меньше всего нравится!
— Да, но ты будешь обеспечена, — подчеркнула миссис Дэрракотт. — Твое положение в обществе в качестве леди Дэрракотт будет весьма высоко. Антея, я не вынесу, если ты останешься старой девой!
Страстное восклицание матери вызвало у Антеи смех, но миссис Дэрракотт оставалась очень серьезной, когда спросила напрямик:
