Он не стал воздвигать себе солидного фасада. Его маленькая лавочка была еще менее уютной, нежели та дыра, в которой ютился я, прежде чем объединил усилия с Покойником и собрал достаточно денег, чтобы купить нам дом. В те времена я спал, готовил, жил, любил и работал в одной тесной комнатушке.
Жнец Темиск не особенно походил на адвоката. Во всяком случае, он выглядел не так, как, по моему мнению, должен выглядеть адвокат, какими мы их привыкли видеть. В нем не было ничего скользкого или елейного, ни единой унции. Он казался приземистым за счет ширины плеч – возможно, в прежние времена Жнец был скорее гангстером, чем поверенным.
Впрочем, с учетом характера Чодо, это могло быть и защитной окраской.
Поверенный явно переживал не лучшие времена. Его прическа далеко отстояла от того совершенства, что в былые времена, а одежда на нем была та же самая, что и в нашу последнюю встречу.
– Спасибо, что пришли. – В его голосе звучало легкое неодобрение. Должно быть, он заметил, что от меня не ускользнули свидетельства его нынешнего неблагополучия. – Трудно ожидать, что у тебя будет много работы, когда твой единственный клиент находится в коме. Он основал трест, который не дает мне умереть с голода, – но не сделал в него достаточных капиталовложений. Вы просмотрели бумаги, которые я вам послал?
– Просмотрел. И не смог в них ничего понять. Также я не смог и угадать, чего вы от меня хотите.
– Мне было необходимо встретиться с вами лицом к лицу. Кто-нибудь из Организации интересовался мной? Или состоянием Чодо?
– Не думаю, чтобы кто-нибудь, кроме Белинды, вообще знал, что вы еще при деле.
– Мне следовало бы обидеться, но я скорее рад этому. Надеюсь, они вскоре забудут обо мне окончательно.
Его что-то беспокоило; он не мог усидеть на месте. Это не вязалось с тем образом, который создавали его квадратная голова, серебряная седина, кряжистое туловище и карие с прищуром глаза.
– То есть в основном вы хотели напомнить мне о том, что я задолжал Чодо? И что вы готовы призвать вексель к оплате?
– Именно.
Ему не хотелось начинать этот разговор. Заговорив, он уже не сможет взять свои слова обратно.
– Тогда вам лучше приступать к делу. Особенно если вы хотите, чтобы что-то было сделано прежде, чем начнется празднество. Белинда вряд ли станет его переносить.
Белинда – вот приманка, на которую он должен был клюнуть.
– Меня беспокоит то, что может случиться сегодня вечером. Праздник мог стать замечательной возможностью избавиться от множества людей, которые не нравились Белинде, – если именно это она и задумала.
Но лишь тот, кто знал правду относительно состояния Чодо, мог иметь на сей счет какие-то подозрения. Впрочем, многие из тех, кто не знал ничего, все равно считали довольно неестественным, что Босс управляет делами через свою дочь. Это длилось уже слишком долго.
Крысы чуяли запах жареного.
Множество умных людей могли зайти просто для того, чтобы повнимательнее посмотреть на Босса. Информация о его здоровье – или отсутствии такового – могла предоставить им потенциал для личного продвижения.
– Что она собирается отмочить? И если отмочит, то как? – задумчиво проговорил я.
– Я тоже не имею понятия.
Здесь что-то не клеилось. У меня ушла секунда, чтобы понять, что именно.
– Погодите-ка минутку. Вы связались со мной еще до того, как Белинда объявила о празднике. У вас что, была какая-то закрытая информация?
– Если бы! Нет, у меня теперь практически нет контактов внутри Организации. То, зачем я вас позвал, касается не праздника. Речь идет о… Мне кажется, настало время вызволять его, Гаррет. Этот праздник только усложняет дело.
– Не возражаете, если я сяду? – Самым лучшим предметом обстановки его конторы был стул для клиентов. – Время вызволять Чодо? Что вы имеете в виду: собрать пару эскадронов драгун и устроить налет на особняк Контагью? Вряд ли это осуществимо…
– Я не имел в виду вызволять физически. Ментально! Если мы разобьем цепи, сковывающие его мозг, физическая сторона сама позаботится о себе.
– Вы меня совсем запутали. Насколько я знаю, жертвы комы действительно иногда возвращаются в сознание – не слишком часто. Но это никогда не случится, если все вокруг считают твое пребывание в коме настолько удовлетворительным состоянием, что лучше этого может быть только смерть.
– Вы никогда не знали никого, кто вернулся к жизни после долгого пребывания в коме?
– Нет.
– Но вам известен хотя бы один человек, который когда-либо был в коме? Кроме Чодо?
– Да, во время войны. Как правило, это были люди, которых чем-нибудь ударило по голове.
– Вы их наблюдали близко в течение длительного времени?
– Нет. К чему вы клоните?
– К предположению, что Чодо вовсе не находится в коме, что его состояние лишь внешне напоминает кому и вызвано химическим или магическим воздействием. Я не думаю, что он пребывает без сознания. Я думаю, что он просто не способен общаться с внешним миром.
У меня на спине закопошились гигантские волосатые пауки с холодными коготками. Такое предположение вызывало к жизни целую стаю очень неприятных возможностей.
– Допустим, что вы правы. Но Чодо обладал такой силой воли, какой я не встречал больше ни в ком. Несомненно, он смог бы как-нибудь выбраться из подобной ситуации?
– Разумеется. Он сделает это.
– И вы каким-то образом должны это обеспечить?
– Это означало бы, что он предвидел такую возможность. Он был очень умен, Гаррет, он видел людей насквозь, как никто другой, однако ясновидящим он все же не был.
– Но?
– Вот именно. Но. Он был помешан на планировании непредвиденных ситуаций. Мы каждую неделю часами сидели, просчитывая всевозможные случайности.
– Вот как?
Мне это было знакомо. Мы и сами часто занимались этим в те времена, когда я еще был симпатичным молодым морским пехотинцем и приглядывал за тем, чтобы орды проклятых венагетов не явились сосать кровь и души из возлюбленных королевских подданных. Большинство из которых имело весьма слабое представление о том, кто у нас король на этой неделе.
– Он был о вас высокого мнения.
– И вы можете быть уверены, что мне не доставляет удовольствия слышать это.
Мы снова возвращались к вопросу о том, сколько я должен Чодо Контагыо за то, что он был так добр ко мне. Независимо от того, хотел я этого или нет.
– Непредвиденные ситуации, о которых я упомянул, обычно сводились к тому, что я или он должны будем призвать вас восстановить баланс.
– Восстановить баланс?
– Это его слова, не мои.
– Вы видели его в последнее время? – Я не видел.
– Нет. И в последний раз, когда это произошло, это была чистая случайность. Я пришел к нему в особняк и просто вошел внутрь, как всегда это делал. Охрана не остановила меня. Я поступал так многие годы, и с тех пор Белинда не отдавала распоряжения не пропускать меня. Она не обрадовалась моему приходу, но держалась со мной вежливо. И сдержанно. Мне так и не удалось увидеть Чодо вблизи; все, что я увидел – это как Белинда делает вид, что спрашивает его, достаточно ли он хорошо себя чувствует для делового разговора. Она выразила мне свое сожаление по поводу того, что я пришел напрасно – папа сегодня слишком болен, чтобы работать, так что не мог бы я прийти в другой раз? Или, еще лучше, как насчет того, чтобы он зашел ко мне в контору в следующий раз, когда будет в городе?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
