Лежа на удобной кушетке, я внимательно рассматривал зажатый между пальцев бриллиант. Бриллиант, который тысячу раз видел в своей собственной сокровищнице, в подземелье родового замка. Замечал, видел, чувствовал, но не обращал должного внимания. В сокровищнице хранится множество артефактов, от которых веет черной магией, так зачем было выделять какой-то особый?
Оказалось, что надо было.
Сомнений больше не оставалось — в деле замешан кто-то из моих сородичей. Вот только кто?
Впрочем, какое мне теперь дело до этого? Разум застилала ярость. Она сама сделала свой выбор. Она выбрала его, зная, как я его ненавижу. Эта мысль била по сердцу огненным хлыстом, принося такую боль, что все пытки в Скайре казались незначимым событием. Боль от предательства. Как же давно я не испытывал этого чувства?
Неважно. Теперь это не важно. Мне нет до этого дела. Кого я пытаюсь в этом убедить, самого себя? Возможно. Простые три слова перечеркнули все. А ведь эта красивая стервочка на удивление быстро умудрилась перевернуть всю мою жизнь, так же, как и ее разрушить.
Умом я понимал, что что-то не так. Я знал Хелли, она сама, пережив предательство от близких людей, не могла так поступить со мной. Здесь что-то не так, я чувствую. Но… но как только вновь вижу ее счастливое лицо, ту любовь, что светилась в ее глазах при виде проклятого эльфа, глаза застилает пелена, сердце сжимается, мешая вздохнуть от боли. От боли и ярости, при осознании того, что она выбрала его.
Так пускай с ним и остается! Пускай теперь он разбирается с собственной сестрой и вамирами. Она доверилась ему так быстро, как никогда не доверяла мне. Эта мысль сжигала изнутри, подобно языкам пламени, заставляя выплескиваться наружу уже неконтролируемую силу. Но вот только блестящему камешку в моей руке от этого не было ровным счетом ничего.
Погасив в руке пламя из огня и некромантии, я устало уронил руку на кушетку и перевел взгляд на каменный потолок. Забыть. Мне нужно забыть ее. Но почему ее хорошенькое личико так и стоит перед глазами?
Как я мог так ошибиться в выборе? Как я мог признать Равную в той, что так легко может предать? Хелли, она же не такая, я знаю ее, я знал все ее чувства, все чувства ко мне.
Я хмыкнул, прикрыв глаза. Да, девочка, ты знатно развлеклась за мой счет. Рано или поздно, но тебе придется за это ответить. Если я тебя люблю, это не значит, что я не буду мстить. Я не принц на белом коне, и я тебе уже говорил об этом. За ту боль, что мне причинила, тебе придется пережить то же самое, и не надейся от меня уйти.
Пока половина артефакта в моих руках, миру ничего не грозит. Разбирайся со своими проблемами, человечка, я подожду. Буду ждать, сколько потребуется и может быть смогу успокоится настолько, чтобы не убить тебя при встрече. Предательства я не прощаю.
Мысль о том, почему она это сделала, никак не желала отступать. Я думал об этом, думал все время, но так и не ходил причины, словно что-то мешало мне понять ее мотивацию. Этим чем-то были собственные чувства, смесь из боли, ярости, злости и обиды, и они просто не давали добраться до сути. Нужно было отбросить все чувства, и просто подумать, вспомнить каждую деталь того утра. Может быть, все и оказалось бы по-другому, но спокойно думать я не мог. Рано, еще слишком рано. Еще слишком сильны чувства к ней, сильна та боль, которую мне причинила эта милая стервочка.
Воспоминания прервало появление в моих покоях неожиданного гостя. Даже не открывая глаз, я уже знал, кто решил посетить меня перед рассветом.
— Киртан, если ты пришел поговорить о НЕЙ, — хмыкнул я, обращаясь к гостю, — То можешь уходить сразу. Мне это не интересно.
— Занимаешься самокопанием? — раздался смешок откуда-то из района кровати, — Брось, Танар, это не в твоем духе.
— Ты пришел напомнить мне, что в моем духе? — я чуть повернул голову, открыв глаза, и увидел князя, стоящего в моей комнате, привалившись плечом к одному из столбиков кровати, — Брось, Киртан. Я знаю, зачем ты пришел. Можешь быть спокоен за свою драгоценную племянницу, убивать ее за нанесенное оскорбление я не собираюсь, по крайней мере, если она в ближайшее время не попадется мне на глаза.
— А с чего ты взял, что я вообще пришел поговорить о Хелли? — имя, сорвавшееся с губ ятугара, больно резануло слух, отозвавшись глухим стуком сердца, сочившегося кровью, — Ты сам об этом заговорил.
— Если ты здесь не по поводу этой лживой человечки, то что тогда? — я резко сел, вглядываясь в глаза друга, — Киртан, я слишком хорошо знаю и тебя, и твое отношение к ней.
— Прежде чем делать таки выводы относительно Хелли, следовало бы получше разобраться в ситуации, Танар, — резко бросил ятугар, сложив руки на груди, — Не нужно строить из себя великомученика. Ты виноват не меньше, чем она.
— Киртан, говори, зачем пришел, — бросил я, вновь устремляя взор в потолок. Да, я виноват. Но только в том, что повелся на хорошенько личико и соблазнительную фигурку. И не только повелся, но и сумел полюбить несносное создание, которое растоптало мои чувства. Ненавижу!!
Ятугар многозначительно хмыкнул, прежде чем заговорить:
— Дело касается артефакта, Танар. Думаю, ты узнал тот камень, не так ли? И если ты знаешь, кому ранее принадлежала одна половина, то знаешь и о второй.
— Знаю, — пожал я плечами, — И что?
— Никто не должен узнать о том, где вторая половина артефакта. Её будут искать, но пока точно не узнают где, не смогут найти, — в голосе ятугара чувствовались повелительные нотки, но не прямой приказ, — Я разговаривал с Аустом Валанди. Он никому не скажет, но нужно, чтобы молчал и ты.
— Мне нет дела до всей этой истории, — я не удержался от пренебрежительного смешка, — Можешь не беспокоиться. Сегодня я займусь делами на севере страны, и меня невозможно будет найти. Спросить будет просто не у кого.
— Бежишь от проблем?
— Нет. Решаю другие, — спокойно ответил я, — Я же сказал, до всего остального мне нет дела.
— Если ты в этом не убедил меня, то не убедишь и себя, — ятугар, похоже, решил сегодня меня разозлить, — Шайтанар, не ты один потерял свою Равную по собственной глупости. Не повторяй моих ошибок.
— Поздно, Киртан, — я зло рассмеялся, вновь принимая сидячее положение, — Ошибка уже совершена. И этой ошибкой было то, что я полюбил насквозь лживую магичку.
— Она никогда не лжет, Шайтанар, — в голосе друга скользила сталь, так же, как и злость в черных глазах, — Подумай об этом.
Думать? Какой, к упырям думать, когда смесь из ненависти и боли просто сжигает изнутри?
— Кирт, ты мне друг, но не лезь, куда тебя не просят, — раздраженно ответил я, потянувшись за бокалом с вином. Нужно было привести нервы в порядок.
