— Воды или ароматного супа, — сказал Пит. — Химического супа.
— Биохимического.
— Автономная самоорганизующаяся протеиноидная технология. Строго запрещенная Договором о нераспространении в рамках Манильских соглашений 2037 года, — автоматически отбарабанил Пит. Очень часто эту фразу ему приходилось слышать на инструктаже.
— Огромное озеро горячего, нелегального, самоорганизующегося студня.
— Ага. То самое варево, которое наши тайные техники варили последние десять лет под Скалистыми горами.
— Ну, Пит, каждый слегка балуется с соглашениями. Так, как это делается у нас в НАФТА, не опаснее, чем гнать самогон в сортире. Но тут — ты посмотри масштаб! И бог один знает, что там, в звездолетах.
— Наверное, люди, детка.
— Ага.
Пит медленно вдохнул влажный воздух:
— Тринк, мы надыбали крупную штуку. Настоящую. Мы с тобой теперь войдем в историю разведки.
— Если ты хочешь мне сказать, что мы сейчас должны возвращаться к глайдеру, то не трать дыхание.
— Мы должны вернуться к глайдеру, — настаивал Пит, — с фотографическими доказательствами того, что сейчас видим. Такова была цель нашего задания. За это нам платят.
— Тру-ту-ту.
— И это будет патриотично. Ты согласна?
— Я бы еще поиграла в патриотку, будь на мне форма, — ответила Катринко. — Но бесполых в армию не берут. Я урод и абсолютно свободный агент, и не для того я сюда пришла, чтобы увидеть волшебную страну и тут же повернуть назад.
— Да-да, — сказал Пит. — Это чувство мне знакомо.
— Я иду туда, — сказала Катринко. — Ты за мной?
— Нет, детка, не выйдет. На этот раз я пойду впереди.
Пит пролез в грубо пробитую дыру и выбрался на широкий каменный потолок. Скалолазания он никогда особо не любил. Скала — неприятный материал, естественный, никаких гарантированных инженерных спецификаций. И все же приличный кусок жизни Пит провел на потолках. В потолках он разбирался.
Пришлось пробираться через натеки лавы, пока не попалась нормальная твердая щель. Пит быстро прошел по ней на распорах, поставил пару пенных крючьев и привязался к якорю.
Медленно придя на потолок вверх ногами, Пит методично огляделся через спекс. Большие участки потолка были сильно изъедены, будто сверлами или кислотой. Можно было разглядеть в неземном инфракрасном свечении, что три фальшивых звездолета на самом деле стояли на столбах. Большие полые трубы, кружевные и почти невидимые, сделанные из чего-то черного и невероятно прочного, может быть, углеродных волокон. Внутри колонн шли водоводы и электрические силовые кабели.
По этим колоннам проще всего было бы добраться до звездолетов. И они, колонны, были здорово на виду. Идеальное место, чтобы быть убитым.
Пит знал, что для человеческого глаза он невидим, но со своим тепловым излучением он мало что мог поделать.
Как он сам понимал, сейчас он светился как рождественская елка на сенсорах тысяч тяжеловооруженных роботов.
Да, но невозможно держать тысячи машин готовыми к срабатыванию в течение многих лет. И кто станет их программировать на слежение за потолком?
Напряжение мышц в плечах и спине стало ослабевать.
Пит подбросил крови к пальцам, потряся кистями, отстегнулся и стал спускаться на захватах. По дороге он миновал фальшивую звезду — большую светящуюся колбу размером с корзину для белья. Она была зацементирована в большой каменный монолит и переливалась холодным, чарующим огнем как светляк. Пита настолько отвлекла эта смелая подделка, что он промахнулся захватом, и левая нога повисла свободно. В левом плече что-то противно щелкнуло.
Пит ухнул, поставил оба захвата и шлепнул на стену пятно клея, потом пропустил в ушко скобы карабин и повис на обвязке, тяжело дыша.
В поле зрения спекса появился палец Катринко, куда-то указывающий. Там что-то двигалось — Пит был не один.
Он выпустил из рукава ленту светошумовых гранат, потом затаился на месте, доверившись своему камуфляжу, и стал наблюдать.
К нему среди темных ям фальшивых звезд шел робот, качаясь и дрожа.
Никогда Пит не видал даже похожего устройства. У робота была пористая пенистая шкура, будто из пробки и пластика. Вместо головы — слепой выступ; четырнадцать длинных волокнистых ног, будто перепутанное месиво старых веревок, заканчивались до абсурда сложными ступнями.
Повиснув вниз головой среди неровностей каменного потолка, мешающих видеть, робот открывал большую бородавчатую голову и выбрасывал вперед раздвоенный сенсор, похожий на змеиный язык. Иногда он припадал к потолку, будто прилипшее к камню химическое пятно.
Пит с убийственным терпением смотрел, как робот отползал прочь, подползал ближе, крутился на месте, еще приближался, петляя, еще присасывался к потолку, принимал какое-то решение, переставлял хватающиеся ноги, еще подбирался, терял след, отходил назад, долго нюхал воздух, задумчиво сосал конец своего длинного веревочного щупальца.
Наконец робот дошел до Пита, ловко перебирая ногами, и с энтузиазмом стал лизать следы, оставленные хватательной паутиной. Его будто зачаровал вкус эластомера перчатки на камне, и робот повис на своих четырнадцати ногах, с громким чмоканьем вылизывая потолок.
Пит выбросил кирку. Заточенное острие с тупым хлюпом вошло в пробковую голову.
Робот тут же обмяк, приколотый к потолку. Потом с противным скрежетом он развернул совершенно неожиданный набор блестящих тонких принадлежностей. Сложные штуки вроде языков, скребущие жвала, тонкие шпатели — все это вылезало, дрожа, из щелей шкуры.
Робот не собирался умирать. Он и не мог умереть, потому что никогда не был живым. Это была биотехнологическая машина, и понятие умирания не было в ней заложено. Пит тщательно сфотографировал устройство, которое с механическим идиотизмом пыталось выработать приемлемые решения при изменившихся параметрах среды. Потом Пит вытащил кирку из потолка, встряхнул ее и уронил проколотого робота ко всем чертям.
Теперь он полез быстрее, оберегая растянутое плечо.
Методично прокладывал он себе путь к относительно легкому участку вертикальной стены, где нашел большую выработанную жилу в созвездии Стрельца. Жила оказалась извилистой рецессией, откуда выцарапали и вытравили какую-то руду. Судя по виду, камень сжевали орды термитов — мелкие роботы с пастями вроде маникюрных ножниц.
Пит по спексу дал сигнал Катринко. Бесполая полезла за ним по прижатой и заякоренной веревке, таща за собой один из рюкзаков. Когда Катринко добралась до нового базового лагеря, Пит вернулся к пробоине взять второй рюкзак. На обратном пути плечо уже здорово болело, и нервы отказывали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
