— Какие люди мне звонят, — будто бы даже с удивлением замечает Макс, отвечая, — мы уж думали тебя в пропавшие без вести объявлять.
— Макс, ты случайно не знаешь, где сейчас Надя? Я приехал к ней — и её нет. И номер она сменила.
С той стороны трубки повисла пауза.
— Слушай, Дэйв, тут такое дело, — неловко кашлянул Макс, — где Надя — я знаю. Но тебе — не скажу. Это не в моих интересах.
— В смысле? — ошеломленно переспрашивает Давид, надеясь, что понял неправильно.
— В том смысле, что мы сейчас вместе, — ровно отрезает Макс, — и сделай одолжение — не крутись под ногами. Это не будет в тему сейчас. Хочешь поговорить? Окей, приезжай к моему дому завтра вечером — поговорим. Но от неё — держись подальше. Иначе я тебя урою. Усек?
На телефон в своей руке Давид некоторое время смотрит недоверчиво. Он серьезно слышал это? Вот тебе приехали — и лучший друг. А ему-то казалось, что Макс уже подобрал свое либидо и в сторону Нади его не раскатывал. И вот — на тебе. Максимально жесткий тон самца защищающего свою территорию.
А ведь именно Макс должен бы знать, что Давида Огудалова этим вот тоном остановить невозможно, только наоборот — это послужит лишь дополнительным стимулирующим пинком.
Тем более, что территория эта принадлежала Давиду Огудалову. И никому больше уступать он её намерений не имел.
Приехать завтра вечером? А не пойдет ли Вознесенский в указанном Надей для Давида направлении? А может, даже подальше забрести?
Если встреча назначена завтра на вечер, значит… Значит, на этот вечер у Макса назначено рандеву. А это значит, что его можно отследить от его офиса.
И никогда в жизни Давид Огудалов еще так не гнал, как гонит сегодня. Если его после этого не лишат прав — будет действительно странно. Хотя гаишники его не палили, но вот видеорегистраторы он наверняка поймал все, что были на пути.
Но зато он успевает. Успевает приехать по нужному адресу аж за два часа до официального конца рабочего дня Макса, паркуется с торца здания, чтобы иметь обзор на выпендрежную тачку Вознесенского и при этом не попасться на глаза ему, ни пока он выходит, ни на выезде.
Ждать приходится больше часа. Впрочем, время пролетает незаметно — пока в уме разделываешь бывшего лучшего друга на мелкие кусочки. И ребра пересчитываешь. Одно за другим, третье за вторым… Это, оказывается, здорово расслабляет!
Иуда-Вознесенский выруливает из здания офиса самоуверенной походочкой в развалочку. Даже не подозревает, что в этом мире есть люди, которые уже пару раз в уме уронили его в чан с кислотой.
Если бы у Давида было время для маневра и он мог делать, что хотел — он бы сначала с Максом “разобрался”, реализовав хотя бы часть собственных фантазий, но в этом случае — пришлось бы отказаться от затеи Макса выследить.
Нет, конечно, имеются и шансы, что поедет Макс не к Наде, но все-таки… Не так и долго у них все сейчас. Макс по сути сейчас отлипать не должен от девушки, охмуряя её всеми известными способами.
Но, черт… Надя… Неужели все-таки да? Неужели она настолько устала ждать, неужели не сдержала слова? Неужели узнала, с какой именно целью Давид улетал в Америку, и решила отомстить через Макса? Жестоко, болезненно, но бесполезно.
Нет, богине, конечно, надо оторвать голову за такие выкрутасы, но сначала необходимо снова прибрать её к своим рукам. Нехрен Вознесенскому тянуть клешни к чужим женщинам. Охренел уже до самой крайности.
Ведь обещал же. Обещал, что будет держаться на расстоянии. Вот тебе и цена его слова. Хотя, чего взять с потомственного адвоката? Где цена его слова, если они врут как дышат?
Макс ведет себя настолько образцово на дороге, что регулярно игнорировавшему скоростные ограничения Давиду Огудалову становится немножко совестно и сильно скучно.
Выследить жертву в таких условиях ужасно просто.
А хочется — как в боевиках, с пулями над головой, тараном машины противника и таким рискованным перестраиванием в правый ряд, чтобы на один неполный сантиметр избежать столкновения.
И все-таки в крови кипит адреналин. Сейчас он выследит свою добычу, накостыляет сопернику, а потом… А потом будет наглядно доказывать добыче, как он по ней соскучился. Ну и наказывать за плохое поведение будет тоже. Ибо ну это совсем уже за краем. Она реально думала, что он так просто от неё отвалится? Отдаст её Максу? Уступит, как правильный и наивный лошок?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Наивная богиня. Наивная вожделенная богиня.
Макс не выезжает из Москвы, не едет к себе домой и даже заезжает в неплохой район. Отсюда недалеко до выезда в Мытищи. Ну, да, логично.
Скорей всего, школу Алисе никто не менял. Да, похоже на правду. Похоже, что богиня где-то рядом…
Самое сложное в слежке — припарковаться у самого дома, так, чтобы не заметил соперник. И не так далеко, чтобы увидеть хотя бы, к какому подъезду он подходит — а еще лучше, в какую квартиру звонит. А с учетом того, что обычно у домов столько машин, что свободных мест между ними хрен найдешь — задача становится действительно интересной.
Впрочем, Давид успевает притулиться между двумя тачками. И даже отстегивает ремень, чтобы вылезти из машины, а потом догоняет — Макс из тачки не выходит. Встал себе у подъезда и стоит, ждет. Курит в открытое окно.
Ждет.
Когда из подъезда выходит Надя — у Давида даже дыхание перехватывает.
В глубине души он то ли опасался, то ли надеялся, что все-таки расстояние и разлука сыграют свою роль. И вся эта гормональная буря уляжется хотя бы чуточку.
Нет. По-прежнему замирает мир из-за одного только взгляда на изящную фигурку девушки в тонком трикотажном платье цвета спелой сливы, на рассыпавшиеся по плечам волосы.
Как она умудряется быть настолько сногсшибательной, а?
Ведьмой была, ведьмой и осталась. Ну и правильно, зачем менять такую ценную квалификацию?
Вознесенский открывает для неё двери — сволочь обходительная. Ведь лезут же руки, а?
Когда они проезжают мимо машины Давида — ему самому приходится нырнуть на кресла, чтобы не заметили. А потом — сразу обернуться, чтобы поглядеть, в какую сторону выворачивает Макс.
Интересно, куда эти два голубка намылились? В принципе — район неплохой, но хороших ресторанов-театров тут немного, сходить особо некуда. Если, конечно, Макс не экономит на свиданиях.
Все оказывается прозаичней. И через три квартала Вознесенский заворачивает к частной клинике ровно для того, чтобы уйти в неё, придерживая Надю под локоточки.
А Давид Огудалов, остановившийся неподалеку, так и незамеченный, смотрит на клинику и пытается хотя бы дышать. Воздух в груди настолько ледяной и ядовитый, что держать его в себе невозможно.
Он мог поспорить с чем угодно. Он мог забить на любые препятствия на своем пути к Наде. Но не на это…
Гинекология.
Место, куда мужчина ходит с женщиной только в одном случае…
Если она носит под своим сердцем его ребенка…
39. Я накормлю тебя твоим же блюдом…
— Все нормально, это просто гемоглобин упал, — улыбается мне Юлия Викторовна, разглядывая результаты моих анализов.
Ага, гемоглобин упал, и я в знак солидарности с ним грохнулась в чертов обморок, напугав мою мамочку аж до инфаркта. Настолько, что она вызвонила Максима и потребовала, чтобы я немедленно поехала ко врачу.
Видимо, Макс слишком часто мелькает в последнее время на периферии моей жизни, раз даже мама если что — звонит ему.
Господи, ну вот как я так умудрилась-то? Сама не знаю. Но вот умудрилась и все. Первую неделю задержки вообще не заметила, пока заканчивала последние работы к выставке, а как закончила — удивилась, глянула на календарь и сказала: “Ой, ё…”
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Песня “Я убью тебя, лодочник” заняла самое первое место в моем личном топ-чарте.
Получаю рецепт на препараты железа — боже, как я буду пить эту гадость? С Алиской меня от них жутко тошнило. Но, надо, Надя, надо…
Выхожу в коридорчик, а тут Макс сидит, вытянув ноги и закинув руки за затылок.
