— Вот тебе и пример того, кем мы можем стать, — он явно уже жалел, что я подняла эту тему.
— Но ведь и люди могут быть озлобленными тварями, так почему же вас так боятся?
— Нас, дейдре, — мягко поправил он, заставив меня недовольно поморщиться, — нас. Ты тоже принадлежишь нашему роду, девочка, как бы тебе ни хотелось об этом забыть.
— Ладно, — спустя пару мгновений вздохнула я, — почему нас, — я сделала ударение на последнем слове, — так боятся? Из-за силы? Тут конечно есть чего испугаться, — вновь продолжила я, когда Диллан не ответил, — в этом плане вы… мы слишком отличаемся от обычных людей. Но ведь вы это контролируете! Просто живете используя чуть больше возможностей, которых нет у людей.
— В том то и дело, Лира, что контролировать себя порой бывает весьма непросто, — тихо произнес райт. — Когда тьма касается обычного человека, делая его бездушным ублюдком, убийцей, готовым на все ради собственной выгоды — это страшно. А когда этим ублюдком становится кто-то из нашего рода… Те наемники уже не Драйги. Ими завладела тьма, и она же контролирует каждый их шаг.
— В каком смысле? — я насторожено следила за каждым его словом, боясь хоть что-то пропустить.
— В этом и состоит наше проклятие, дейдре, — в его взгляде было столько обреченности и боли, что я невольно протянула руку, которую он тут же поймал и прижал к своей груди. — С самого рождения в нас живет частичка тьмы, которая растет вместе с нами и набирается сил. Поэтому еще с детства мы учимся различать ее зов и желания, и ни в коем случае не путать со своими собственными. Можно сказать, это наша темная сторона, которую всегда приходится держать в узде, ведь если хоть раз дать слабину, она тут же пустит свои корни глубоко в сердце. От тех, кем они были до того, как позволили тьме завладеть своей душой, у наемников остались лишь внешность и память.
— Но почему они позволили этому случиться, зная, чем рискуют? Почему не боролись? — Мне стало страшно от одной только мысли, что подобное могло произойти с кем-то из тех, кого я уже узнала. И с Дилланом.
— В жизни бывают разные ситуации, Лира, уж тебе ли ни знать об этом. У кого-то погиб ребенок, у кого-то возлюбленная, а кому-то просто надоело все время держать себя в руках. Тварь, сидящая в нас, терпелива, дейдре, она никогда не спит, выжидая подходящий момент. А когда душа кричит от боли, обреченности, лютой ненависти, совсем не сложно соблазниться покоем, который тебе предлагают. Вот только на деле покоя после заключения сделки не бывает, — мрачно произнес Драйг. — Представь себе, что ты заперта в собственном теле, не можешь ни пошевелиться, ни закричать, ни остановить бесчинства, которые творят твои собственные руки. Ты просто наблюдаешь, как всё, что когда-то было тебе дорого, превращается в пыль, и ненавидишь себя за это. Но назад пути уже нет.
— Ты говоришь так, словно сам через это прошел, — тихонько заметила я.
— Не я, дейдре, — возразил он, горько усмехнувшись, — мои предки. Мой прадед, дед, отец — все они уступили тьме.
Он замолчал и отвернулся, а я пораженно смотрела ему в спину, и не знала, что ответить на это признание. Все его предки… Значит и он мог… Нет. Невозможно!
— Но не ты! — Диллан замер, так и не повернувшись ко мне лицом. Пришлось подняться, подползти к краю постели и, забравшись на колени, заставить посмотреть на себя. — Ты не поддашься тьме, ясно тебе? Никогда.
— Ты так во мне уверена? — он пытливо всматривался в мои глаза, ища в них ответ.
— Конечно уверена. Тебе не просто так доверили быть Председателем Совета, Диллан, не только я верю, что тебе под силу держать под контролем тьму.
Какое-то время он ничего не говорил, лишь как-то странно смотрел на меня, заставив смущенно отвести взгляд и попытаться перебраться на кровать. Как бы ни так! Я и пискнуть не успела, как оказалась прижата к груди райта и ощутила, как крепко сомкнулись его руки за моей спиной.
— Спасибо, — глухо произнес он в мои волосы.
— Ничего личного, — я постаралась скрыть дрожь в голосе, вызванную нежными прикосновениями его рук, — ты поддержал меня этой ночью, так что теперь моя очередь отплатить тебе тем же.
— Ничего личного говоришь? — вкрадчиво спросил он, улыбнувшись. — Кажется, следует напомнить тебе, дейдре, что я чувствую, когда ты пытаешься меня обмануть.
— Дейдре… — я решительно отстранилась, стараясь не встречаться с ним взглядом, и все-таки поднялась на ноги. — Что это означает?
— Тебя это так волнует? — Диллана явно забавляло, как я пыталась перевести тему.
— Просто интересно, — я пожала плечами. — Я слышала, как Ольрих так называл Дору. Кроме того, сложно не заметить удивительную реакцию окружающих. Они, по меньшей мере, изумлены. Так что признавайся, райт, какую свинью ты мне подложил на этот раз?
— А ты уверена, что это «свинья»? — тон мужчины стал очень серьезным, а вот взгляд искрился от смеха. — Что, если тем самым я выказываю тебе свое почтение?
— То есть, если я назову так ва… нашего, — быстро поправилась я, — правителя, то не выставлю себя полной идиоткой?
Райт на миг замер, видимо представив себе эту картину, а потом расхохотался, глядя на меня, как на маленького ребенка, с умилением и снисхождением. Это мне не понравилось. Очень не понравилось. И он это заметил, судя по тому, что прекратил смеяться и примирительно коснулся руки.
— Думаю, Тер будет весьма польщен таким обращением, вот только к мужчинам оно не применимо. Так называют…
В дверь постучали, прервав Диллана на полуслове.
— Ваша светлость, — донесся из коридора незнакомый мужской голос, — вас хочет видеть правитель. Он велел передать, что это срочно. Ваша светлость?
— Видимо, придется нам закончить этот разговор чуть позже, — вздохнул райт и, помедлив секунду, решительно отошел от меня, обернувшись лишь возле двери. — Надеюсь, на этот раз ты не сбежишь? — в его голосе зазвучал металл.
— Не сбегу, — я спокойно выдержала его взгляд, — но и оставаться здесь не обещаю. Я вправе уехать, куда захочу, особенно теперь, когда все узнали, что я не человек.
— Лира…
— Ваша светлость, вы готовы?
— Проклятье! — взгляд Драйга полыхнул яростью. — Хорошо, — вдруг спокойно произнес он, мгновенно взяв себя в руки, — я принимаю твое право покинуть это место, однако прошу тебя лишь об одном: если соберешься уезжать — скажи мне об этом лично, чтобы не пришлось снова переворачивать столицу вверх дном в поисках одной безрассудной цыганки, договорились? Пообещай мне это, дейдре.
— Обещаю, — согласилась я, прекрасно понимая разумность его просьбы.
