вздохнуть и лишь часто моргал, наблюдая как медленно подходит Воронецкий. Его силуэт опять был охвачен ярким огнем, как сразу после использования печати обнаружения.
— Су.. су.. — никак не мог договорить я и ничего важнее сейчас, казалось, не было.
Я с усилием повернул голову. Кара лежала на боку, который тяжело поднимался. Жива. Уходи, пушистая вредина. Боги, как там насильно отправить её в долбанный эфир? У неё был шанс спастись и дальше плавать среди духов, а не помирать тут, среди людей. Из-за меня.
Князь приблизился и присел на корточки, разглядывая меня словно диковинное насекомое. Рукоятка по-прежнему торчала из его груди, а рубашка уже полностью перекрасилась, оставив только одно светлое пятно на воротнике.
Ну давай, Илюх, соберись. Выдернуть и перерезать глотку. Он близко, получится. Ещё на какое-то время это его остановит. Я опустил взгляд на свои руки и понял, что не выйдет. Ладони были сожжены начисто. Волдыри лопнули, обнажая мясо. Сделай я движение и меня вырубит от болевого шока.
Зубами что ли в глотку вцепиться? Я усмехнулся, в глотке забулькало. Плата за столько печатей подряд... Плюнуть в наглую демоническую харю кровью?
— Ох, — покачал Воронецкий головой, — Ну и дурные вы, люди. Вот куда ты полез? Ты даже не представляешь, что натворил, мальчишка.
Отлично, злодейская речь даст мне время. Спасти хотя бы Кару. С трудом я сплюнул, прочистив горло. Слова, да какие же там слова... Невольно посмотрел на я духа, и одержимый это заметил. Он перевел взгляд на мантикору и я зарычал:
— На меня смотри, демон!
Его усмешка всколыхнула во мне последние силы. Сейчас. Воронецкий вновь глянул на меня и неожиданно махнул рукой:
— Отпусти духа, погибнет, — и добавил разочарованно: — Такой же импульсивный, как и ты.
Дважды мне предлагать не надо было. Короткая фраза и мантикора исчезла. А князь опустил взгляд, его брови удивленно поднялись, словно он только сейчас заметил нож в сердце. Он взялся за рукоять двумя руками и брезгливо вынул оружие, отбросив его в траву подальше.
— Хороший костюм испортил, — недовольно заметил он, засовывая палец в разрез. — Между прочим не самая простая задача найти хорошего портного, люди так и норовят обмануть, а мы ещё и зло после этого...
— Могу дать контакты отличного портного, — машинально ответил я, охреневая.
— Да? — заинтересовался Воронецкий, по-новому разглядывая мою одежду. — Действительно, недурно. Буду благодарен.
Либо меня не собираются убивать, либо сделают это после подобающих любезностей. Может у высших принято так, сначала поклоны и расшаркивания, а потом сожрать.
В любом случае есть время чтобы придумать выход. Если бы не руки... Хотя что говорило это самое исчадие бездны? Кровь можно призвать, не пуская её. Так же как и прочее.
Если сосредоточиться и сложить символы в голове, напитав их искрой... Я прикрыл глаза, но тут же получил болезненный подзатыльник от демона.
— Может уже успокоитесь, граф? — его голос был чуть насмешливым. — Вряд ли у вас получится, но исключать не стану. Увы, это привлечет много ненужного внимания. И без того, к сожалению, осталось мало времени. А всё из-за вашей вспыльчивости.
Ёбушки-воробушки, он меня сейчас что, пристыдить пытается? От шока я сделал ошибку, то есть пошевелился. От рук по всему телу молниями рванула адская боль. Я прикусил язык и застонал, заваливаясь набок.
Воронецкий подхватил мое оседающее тело, усадил обратно и схватился за руки. От новой вспышки боли я лишился зрения, но почувствовал, как становится легче. Сквозь пелену я видел, как пламя с его рук переходит на мои и ожоги уменьшаются.
Исцеляющий высший демон? Всё, отключите меня. Новый подзатыльник привел меня в чувства. Руки зудели, на них остались характерные шрамы, но боли больше не было.
— Это могло нам помешать, — словно оправдал мое исцеление князь. — Послушайте меня внимательно, юноша. От этого зависит не только ваша жизнь, хотя боюсь, теперь жертвы будут неизбежны. Если мы не договоримся...
— Значит высшие демоны не только калечить, но и лечить умеют? — несдержанно хмыкнул я, разглядывая свои обезображенные ладони. — Как-то не очень получается.
Я намеренно сменил тему и попытался его выбесить. Не с моими текущими знаниями с ним справиться. Раз уж он ограничился своеобразным «избиением младенца», то максимум что сделает — опять наваляет. Потерплю. Но вот быть ведущим в этой беседе не позволю.
— Высшие? — передразнил он моё хмыканье. — Эти погонщики? Юноша, у вас не получится вывести меня из себя, пусть вам это и удавалось ранее, как ни удивительно. Неужели вы думаете, что обладая жалкой способностью видеть, вы и понимать стали что-то?
Не смотря на его слова о равновесии, тон князя стал более раздраженным. Удавалось и удастся. Выкуси, как говорит Фрося. Черт, я и сам у девчонки нахватался...
— И на будущее, — продолжал он покровительственно. — Настоятельно не рекомендую использовать печать изгнания столь же опрометчиво. Давно выродились те экзорцисты, что способны такое провернуть с лордами. И ваша нулевая одаренность не даст вам силы былых лет.
Ах, колотить меня, куда он нож выкинул? И меня его манера говорить выбешивала. Стоп.
— Лордами? — зацепило меня слово, произнесенное с особой гордостью.
Воронецкий вздохнул тяжко, совсем по-человечески. Так расстроенно вздыхал наш преподаватель по алхимии, когда мы не могли различить «ну совершенно разные» растения. И ничего, что в сушеном виде они были ну совершенно одинаковые.
— Послушайте, граф, — он будто давил на меня титулом, призывая к благоразумию. — Нет у меня времени на лекции. Из-за вашей опрометчивости я был вынужден ещё больше растревожить завесу, защищаясь между прочим. Так что события, пускай и неизбежные, ускорятся. И если вы не знаете, где прячут владыку, то вам лучше уехать из столицы как можно скорее.
— Владыку? — вообще впал в ступор я.
— Задери тебя свет, — ругнулся Воронецкий. — Не знаешь, чтоб тебя.
До меня дошло, что князь, будучи нулевым, обладает и способностями инквизиторов, при должном обучении. А уж в его подготовке я уже не сомневался. Хоть и ни хрена не понимал, как могут одержимые ещё и человеческую магию использовать.
Но это значит, что он изящным способом реально пытался выведать у меня местоположение какого-то владыки.
Светлейший князь тем временем поднялся, отряхнулся, хоть это было бесполезно и с сомнением посмотрел на дыру в своей груди, а затем на мою порванную одежду. Ореол чуть
