Пошлые реплики неслись отовсюду. У Пьетро от возмущения перехватило дыхание. Он развернулся и зло сверкнул глазами. Кавалеристы сразу же примолкли.
Но сама Лора совершенно спокойно сидела в седле, не обращая никакого внимания на издевательские выкрики. Она не сводила глаз с полковника. Сейчас только от него зависит ее судьба. Возобновление контракта даст ей возможность обеспечить себя и дочь, даст шанс выжить в мире оседлых людей.
И еще… Она надеялась узнать хоть что-нибудь о Санчесе. Гнедой мерин, которого парень «позаимствовал» у нее, сегодня утром самым таинственным образом оказался в конюшне. Лора просто умирала от беспокойства и неизвестности. Наверняка с ним что-то случилось, иначе почему лошадь прискакала одна?..
* * *
Санчес слышал выкрики за окном и в ярости сжимал кулаки. Он знал, кому адресованы эти оскорбления. Черт возьми, ему необходимо как-то выбраться из камеры! Он должен быть рядом. Узник вцепился в железные прутья решетки так сильно, что руки свело судорогой. Каким же нужно быть идиотом, чтобы добровольно заточить себя в камере! Где были его мозги, когда он принимал это нелепое решение?..
Разминая посиневшие пальцы, Корелли забрался на стул и выглянул в маленькое окошко, отделяющее его от остального мира, но не увидел ничего, кроме серой стены да сломанной постройки по другую сторону дороги. Он в сердцах выругался и ничком упал на кровать.
— Что тебя так расстроило, краснорубашечник? — усмехнулся капрал. — Там разгуливает твоя цыганка? Она не говорила тебе, кто ей больше по нраву — цыгане или итальянцы? Сколько раз ты ее имел?
Санчес подбежал к кованой двери и с размаху стукнул по ней кулаком. Подонок Дорини не достоин дышать одним воздухом с Лорой Джекилл! Мерзавец! Как он смеет говорить о ней подобную гадость?
Неожиданно злобные выкрики за стеной тюрьмы сменились одобрительным гулом. Что там, черт побери, происходит?.. Звуки, которые теперь доносились в камеру с улицы, были более чем странными. Какие-то глухие удары, непонятный хрип… И вдруг его осенило. Да ведь это Лора объезжает лошадь! Но почему здесь? Почему не на вилле?
Санчес вновь выглянул в окно. На этот раз ему удалось кое-что разглядеть, и от увиденного у него захватило дух. Лора сидела на лошади, словно влитая. Норовистый жеребец пытался сбросить ее, но она крепко держалась в седле. Всадница была великолепна и могла дать сто очков вперед любому опытному жокею. Корелли так залюбовался ею, что чуть не рухнул на пол. Вот это женщина!
К сожалению, Лора исчезла так же быстро, как и появилась. Санчес в изнеможении оторвался от окна и прислонился к стене. Наверное, будет лучше, если он никогда больше ее не увидит. Да, скорее всего так. И отец пусть не вздумает являться. Ему никто не нужен. Вскоре состоится суд, затем казнь… Вовсе незачем отравлять себе последние дни. Лора вскоре забудет его, а отцу всегда была безразлична судьба младшего сына.
Санчес нахмурился и, заложив руки за спину, зашагал из угла в. угол. Как ни печально было это сознавать, но его дни на этой земле сочтены. Даже если ему удастся избежать смерти, он все равно уедет отсюда. Уедет, чтобы дать Лоре возможность жить так, как она считает нужным. В одном он был твердо уверен — она сможет постоять за себя. Чего, к сожалению, нельзя сказать о нем. Санчес посмотрел на свои трясущиеся руки и невесело усмехнулся. Пожалуй, Лора была права, когда называла его бродягой. Он не способен жить в семье, а значит, должен уйти.
Но вот зачем приехал отец, Санчес решительно не понимал… Одна мысль о том, что Лукка Корелли находится здесь, была для него непереносима. Зачем старик прибыл в Меленьяно? Наверняка затем, чтобы полюбоваться его позором.
Санчес так и не смог простить нанесенного ему оскорбления. В ушах до сих пор звучал гневный голос отца, когда тот выгонял его из дому. Летели дни, тянулись годы, но даже грохот канонады не мог заглушить обидных слов.
Слишком поздно. Его отец слишком задержался.
И он слишком поздно встретил женщину, достойную любви.
Вообще слишком поздно что-либо менять.
* * *
Пьетро поминутно смотрел то на часы, то на здание комендатуры. Лора отправилась на собеседование к коменданту, и он с нетерпением ожидал исхода этой встречи.
После того как она с честью выдержала испытание, полковник отправился к начальству, чтобы предъявить письма синьора Трестини. Сначала он хотел скрыть, что конезаводчик из Павии заключает двойной договор, чтобы иметь возможность ненавязчиво помочь гордой женщине, но представление, разыгравшееся возле конюшен, заставило его изменить планы. Он решился выступить в защиту молодой наездницы. Подтолкнули его к этому, как ни странно, те самые кавалеристы, которые сначала осыпали Лору площадной бранью, а потом встретили отважную женщину громом аплодисментов и восторженными возгласами поддержки и одобрения.
Пьетро в очередной раз взглянул на часы и вполголоса чертыхнулся. Ну сколько можно совещаться?.. Вдруг кто-то осторожно потянул его за рукав. Полковник резко обернулся и невольно потянулся за оружием.
— Не спеши, офицер.
В тени дерева, сливаясь с бликами солнца, прямо перед ним стояла старая цыганка, черты лица которой показались ему странно знакомыми.
— Что тебе нужно?
— Ты брат сероглазого?
Пьетро удивленно уставился на старуху. Да, у его единственного брата серые глаза. Но как она об этом узнала? Зачем ей понадобился Санчес?
— А-а, — догадался он после недолгих раздумий, — я тебя видел на вилле Санта-Виола?
Зара кивнула и, приподняв узловатый палец, строго сказала:
— Передай сероглазому — пусть поторопится. Лара отказала Джуре и ждет его. Понятно? Пусть поторопится. Пришло время менять цвет судьбы. — Произнося эту загадочную фразу, она толкнула недоумевающего Пьетро в грудь.
Вконец озадаченный полковник отступил на шаг.
— Я передам ему, — пробормотал он, надеясь, что Санчес все поймет.
Зара еще раз толкнула его в грудь и… растворилась в зелени деревьев.
Пьетро изумленно смотрел ей вслед и опомнился только тогда, когда к нему подбежала Лора.
— Синьор Корелли, мне удалось! — выпалила она. — То есть… я хочу сказать, что вам это удалось. Комендант согласился заключить со мной новый контракт. Он даже предложил мне встретиться с одним известным конезаводчиком — синьором… синьором…
— Синьор Трестини, так? Он хорошо знал вашего отца.
— Ох синьор Корелли, я так счастлива! Спасибо вам!
Пьетро взглянул в ее сияющие глаза и улыбнулся.
— Вы преувеличиваете мои заслуги, синьора Джекилл, — смущенно заметил он. — Прежде всего вы сами всего добились, показав сегодня высшее искусство верховой езды. Я очень рад за вас.
