— Да, да, — поспешила заверить Лора. — Амиго поправляется. Его рана почти зажила.
— Спасибо. Я надеялся, что ты поможешь ему.
Санчес вернулся к кровати. Стоять так близко и не иметь возможности обнять ее… Это было выше его сил. Она просто великолепно выглядела. На загорелом лице играл яркий румянец, а отросшие шелковистые волосы манили к ним прикоснуться.
— Роззи… немного подросла и потолстела, — неуверенно продолжила Лора. — Мариука заботится о ней.
— Очень хорошо.
Снова воцарилось молчание.
— Может быть, тебя интересует еще что-нибудь? — нервно спросила Лора. От этого разговора она ждала большего. Много большего.
Санчес поднял на нее глаза и угрюмо поинтересовался:
— Как поживает твой муж?
Широко распахнув удивленные глаза, Лора тут же прищурилась и сдвинула брови к переносице.
— Муж? — недоуменно переспросила она. Ей даже пришла в голову мысль, что у Санчеса помутился рассудок. Видимо, нервные перегрузки, связанные с побегом, не прошли для него бесследно. Бедняга… О чем он говорит?
— Да, муж. И не притворяйся, пожалуйста, что не понимаешь, кого я имею в виду. Как поживает твой обожаемый Джура, промышляющий конокрадством? Слышал, что он привел тебе превосходных лошадей. Кони оказались настолько хороши, чтобы ты не сумела от них отказаться, да?.. Ты ведь именно поэтому украсила их цветами и лентами? Для вашей свадьбы?.. Надеюсь, ты заключила выгодную сделку — хорошие лошади, хороший муж…
Лора могла только беззвучно открывать рот. Когда же он закончил свою гневную тираду, она подошла к решетке вплотную и, по-цыгански положив руки на бедра, спросила, высоко приподняв подбородок:
— Как ты узнал о лошадях?
— От брата, — буркнул Санчес.
Ах да, Пьетро Корелли. Он действительно был на вилле в тот день, когда Джура привел лошадей. Все понятно. Неожиданно Лоре вдруг захотелось еще больше разозлить Санчеса. Он был так хорош в своем гневе. Она лукаво посмотрела на него из-под опущенных ресниц и заметила:
— Да, лошади в самом деле превосходные.
Корелли холодно кивнул. Другого ответа он от нее и не ожидал.
— Джура оказал мне большую честь, подарив двух прекрасно объезженных коней.
— Они, разумеется, краденые… — вмешался в разговор капрал Дорини, не пропускавший ни слова из столь занятного разговора.
Лора не дала ему договорить. Под пронзительным взглядом ее темных глаз капрал поперхнулся на полуслове и забился в свой угол, бормоча себе под нос ругательства в адрес всех существующих в этом мире цыганок.
Сумев укоротить наглеца, она вновь повернулась к Санчесу. Теперь понятно, почему он не зашел к ней попрощаться. Он ревновал! Ее любимый почему-то решил, что она приняла лошадей. Слава богу, он все еще любит ее!..
— Ты так и не сказала, как тебе нравится супружеская жизнь с молодым мужем? — спросил Корелли, стараясь чтобы в голосе она почувствовала его полное безразличие. — Он не слишком привередлив?
— Не помню, — весело ответила Лора. — Забыла все, как тебя увидела…
Санчес сжал пальцами виски и пробормотал:
— Слушай, брось свои штучки… Неужели так трудно сказать правду? Тебе обязательно нужно мучить меня?
— Я, к твоему сведению, никогда не лгу! — сердито выпалила она. — И кто из нас больший мастер по пыткам, можно поспорить!
— Но…
— Те кони исчезли так же быстро, как и прежние! Разве ты видел их в моей конюшне?
— Лоретта..!
Женщина с честью выдержала паузу и очень спокойно стала прощаться:
— Желаю тебе всего хорошего, Санчес. Надеюсь, Пьетро вытащит тебя отсюда. Будь счастлив.
Она повернулась и направилась к дверям.
— Постой!.. Значит, ты не считаешь меня виновным в…
Лора замедлила шаг и отрицательно покачала головой.
— Хоть ты и обманывал меня, но я все же не верю, что ты хладнокровный убийца, — быстро проговорила она и, покраснев, выскочила на улицу.
Санчес ликовал. Ему хотелось петь, танцевать, ходить колесом! Его буквально распирало от избытка чувств… Лора его простила! Она верит, что он не убийца!
Капрал Дорини мерзко ухмылялся в своем углу.
— Рано радуешься, гарибальдиец, — пробубнил он. — Все равно тебе недолго осталось жить. А твою цыпочку живо приберет к рукам кто-нибудь другой. Я даже знаю, кто именно. Сержант Бонетти.
Глава 28
Лора уже отвязывала кобылу, собираясь вернуться домой, когда перед ней неожиданно возникла Зара, бросая тревожные взгляды через плечо.
— Что случилось? — взволнованный вид цыганки озадачил ее. Неужели она чего-то боится?
— Ты видела сероглазого?.. — и Зара вновь с опаской огляделась по сторонам.
— Да. Что тебя беспокоит?.. Давай я помогу, помогу тебе взобраться на лошадь. Поедем домой. Пабло, наверно, уже замучился с малышкой без меня.
Едва они выехали за ворота гарнизона, как в голову цыганки попал камень, брошенный чьей-то меткой рукой. Старуха захрипела и упала с лошади на землю.
* * *
— Что значит — он не может со мной встретиться? — бушевал Лукка Корелли. — Парень сидит за решеткой, почему же я не могу его повидать?
— Отец, прошу тебя, дай Санчесу еще немного времени. Если ты будешь настаивать и пойдешь к нему сейчас, то только все испортишь.
— Испорчу?! Да что может быть хуже, чем обвинение в убийстве?
— Возможно, ты прав, — Пьетро пожал плечами. Я тоже беспокоюсь о малыше, но не хочу надоедать ему своими бесконечными визитами.
— Прежде всего мы должны вытащить его из тюрьмы, — твердо заявил старый Лукка. — А там видно будет. Чего ты добился своей политикой невмешательства?
— Да… в общем-то, ничего.
— Вот видишь!
— Сержант твердо стоит на своем, и капрал подтверждает его слова.
— Ты пробовал их переубедить?
— Пытался, но это бесполезно. Правда, есть у меня одна мысль…
Лукка Корелли нетерпеливо заерзал на стуле.
— Ну?.. Ну?!
— Я собираюсь кое с кем поговорить.
— Когда?
Пьетро улыбнулся:
— Прямо сейчас.
* * *
Полковник не успел заняться делами брата. Рядовой Сьерри остановил его во дворе:
— Господин полковник, я, возможно, беспокою вас по пустякам…
— Слушаю вас, рядовой, — Пьетро был симпатичен этот парень, чем-то неуловимо напоминающий младшего брата.
— У ворот собралась толпа горожан. Они ранили старую цыганку и теперь собираются разобраться с синьорой, что сегодня была здесь…
Пьетро не стал слушать дальше. Приказав нескольким солдатам следовать за ним, он побежал к выходу за ворота, где уже слышался довольно неприятный гул.
