руки необыкновенно помогали больным, которые благословляли ее.
Но, хотя она была занята днем и ночью, у нее находилось время для горьких размышлений и жалоб. Дом, который мог бы стать таким счастливым, казался проклятым.
К отцу она по-прежнему относилась ласково и с любовью, но не могла скрыть свое разочарование и укоризненный взгляд, когда слушала буйные взрывы пьяного веселья.
И когда Элайас Роди ловил на себе ее взгляд, сердце у него вздрагивало, и он давал себе клятву изменить жизнь.
Но уже следующий стакан прогонял все эти мысли. В удовольствии момента он старался потопить воспоминания о прошлом и опасения перед будущим.
Дочь с усиливающейся тревогой наблюдала за этим разгулом. Она знала, что ничего не может сделать.
И в такое тяжелое время ничего не слышно о ее брате Уоррене.
Хромоногий тоже исчез, хотя это никого не беспокоило.
Охотник Крис Кэррол не возвращался в поселок. Несомненно, в какой-нибудь отдаленной саванне проводил время в согласии с собой и со всем миром.
Таково было положение.
Первые приготовления к схватке между белыми и индейцами завершились.
Как раз несколько несправедливостей и жестокостей, подобных этой, послужили причиной войны с семинолами, которая стоила правительству Соединенных Штатов многих тысяч жизней и многих миллионов долларов.
Глава XXII
ДОГОВОР ДВОЮРОДНЫХ БРАТЬЕВ
Спокойствие длилось недолго.
Индейцы, стремясь отомстить за смерть Олуски, тяготились запретом, наложенным на них Вакорой. На специальном совете они решили напасть на сооружение на холме. Это решение ускорили несколько стычек, происходивших в окрестностях.
Небольшая группа краснокожих под предводительством Марокоты разграбила и опустошила плантацию вблизи залива. Возвращаясь с этого набега, индейцы повстречались с белыми поселенцами.
Произошла стычка, несколько индейцев было убито, в то время как у белых потерь не было.
Этот и несколько подобных случаев привели краснокожих в состояние дикой свирепости, и Вакора больше не мог их сдерживать. Он знал характер людей, с которыми имел дело, и не хотел рисковать, противясь их воле, тем более, что его собственное желание мести было не менее глубоким и искренним, хотя и гораздо более хладнокровным.
Но голову его всецело занимала одна благородная мысль — мысль о возрождении индейского народа.
Может, это была и химера, но тем не менее — возвышенное стремление.
Вакора так говорил собравшимся вождям:
— Я не требую, чтобы вы не мстили нашим белым врагам за несправедливости, причиненные нашему народу. Я только хочу сделать эту месть полной и ужасной. То, что сделал с вами Элайас Роди, другие тысячу раз делали с нашими людьми с тех пор, как белые ступили на наш континент. Везде индейцы подвергались угнетению, и угнетателями были бледнолицые. Месть сладка. Используем слова из их собственной священной книги, которую они нам навязывают, когда пытаются обратить наших людей в христианство, прижимая к их груди ствол ружья: «Око за око, зуб за зуб». Мы последуем этому указанию, но нам нужно отомстить не только за свои обиды, но за судьбу всего индейского народа. Это лишь начало длинного списка долгов, накопившихся несправедливостей, первый шаг к свободе и возрождению! Но чтобы сделать этот шаг, мы должны сохранять терпение, пока не будем уверены в успехе. Мы начинаем войну, которая должна кончиться только полным уничтожением наших врагов и новой жизнью для всех индейцев! Правильно ли я говорю?
Собравшиеся воины приветствовали его речь одобрительными возгласами. Но таково уж непостоянство человеческого характера, каждый поодиночке, они по-прежнему изобретали средства немедленной мести поселенцам.
Поэтому произошло еще несколько стычек.
Нелати, униженный собственной слабостью, был среди тех воинов, к которым обращался Вакора.
Вернувшись с совета, молодой вождь подошел к двоюродному брату.
— Нелати, ты должен что-то сделать, чтобы загладить слепое увлечение, которое привело к таким несчастьям.
— Я сделаю, Вакора, сделаю! Лицо отца всегда передо мной. Он укоряет меня за сестру.
— Тогда действия — единственный способ стряхнуть это полное раскаяния состояние. До сих пор мы не смогли установить, куда увели твою сестру. Ее нужно найти, а виновный должен быть наказан.
— Но не Сансута: ты ведь не станешь наказывать ее?
Вакора печально улыбнулся, прижав руку к сердцу.
— Нет, Нелати, я не стану наказывать твою сестру Увы! Я уже научился любить ее. Печальна ее судьба, но свое наказание она выбрала себе сама. Ни за что на свете я бы не причинил ей вреда. Это тот негодяй обрек ее на несчастье. Я хотел бы убить его тысячу раз, и каждая смерть была бы ужасней предыдущей.
— Скажи, что мне делать? Если я ничего не буду делать, я умру!
— Возьми три-четыре человека, осмотрите все следы, которые могут вести к их укрытию, а найдя чудовище, приведите его ко мне живым.
Глаза Вакоры, когда он произносил эти слова, сверкнули.
— Я предпочел бы пойти один, — сказал Нелати.
— Как хочешь. Но помни: есть один человек, которому нельзя доверять, но именно он может помочь тебе найти Сансуту и ее похитителя.
— Как его зовут?
— Хромоногий, негр.
— Но его тоже нет.
— Я это знаю. Но если он будет найден, он может привести нас к их укрытию. Если Хромоногий будет тебе помогать, ты сможешь выполнить задачу. Без него твои поиски будут бесплодными.
— Как мне его найти?
— Он должен быть где-то близко. Он хитер и коварен, как дикая кошка; не забывай этого.
