Вообще-то к чему столько пафоса — ярл или эрл то же самое, что граф или конт. Когда-то над этим не задумывались, а все эти герцоги, дюки, графы, ярлы считались равными по значению, так как правили своими землями единолично, каждый на своей горке хозяин. Просто так уж получилось, что в той части континента, где правили герцоги или дюки, территории были чуть побольше, чем в той части, где правили графы или ярлы. Разница стала заметна только в эпоху, когда все усложнилось и были созданы меровингские королевства, только тогда стали считать, что герцог выше, чем граф, и вообще система иерархии начала принимать некую стройность или хотя бы логичность.
Так что, как я ни брыкался, меня все-таки увенчали графским титулом. В более древнем значении, так даже красивше… для любителей старины, но для меня, честно говоря, это все равно, пора двигать седлать коня.
Глава 6
В коридоре воин вскочил, стукнул в пол древком копья.
— Доброго утра, сэр Ричард! Что-то вы рано…
— Не спалось, — пробурчал я.
Он посоветовал по-свойски, как может подсказать даже прапорщик генералу, если речь идет о бабах:
— Вам стоит свистнуть, девки из горничной все прибегут! С ними раньше обеда из постели не выбраться…
— Увы, — вздохнул я, — уже не попробую этого меда. Дождь перестал.
— Уезжаете, — проговорил он понимающе, вздохнул. — Жаль, сэр Ричард. Многие будут скучать.
— Но кто-то обрадуется, — сказал я.
Ступеньки каменной лестницы отозвались дробным стуком, я сбежал бодро. Пес опередил, рывком распахнув двери. Двор преобразился: серые плиты, оказывается, вовсе не серые, а с цветными вкраплениями, вся площадь блистает вымытыми плитами, солнце пока только зажгло зубцы на башнях, здесь тень, но все матово блестит, сверкает, сияет…
Издали донесся гулкий протяжный медный звук. Я прислушался, ощущение такое, словно гонг звучит со всех сторон, умелый архитектор нацеретелил с разными трюками. Но вообще-то замок хорош, а я, несмотря на его громоздкость, уже легко разбираюсь в структуре. Во всяком случае, на завтрак не опоздаю.
Мы с Псом вошли в зал веселые, бодрые, подтянутые, женщины уже за столом шушукаются, переглядываются, я сказал зычно:
— Доброго утра всем, красивым и добрым!.. Вам тоже, леди Дженифер, доброе утро!
Она едва не зашипела, как кошка на раскаленной крыше, еще не успев уловить, в чем и как я ее уел, только по моей морде лица поняла, что еще как уел, просто клок нежной плоти вырвал хищными зубами и сейчас жру, нагло глядя невинными глазами и примериваясь, где вцепиться еще.
Леди Изабелла взглянула с вопросительной улыбкой.
— Вы такой свеженький, сэр Ричард!
— Дык погода, ваша светлость, — ответил я. — Выношу вам свою рыцарскую благодарность от меня и моего коня, который накормлен, начищен, даже напоен!
Она поинтересовалась:
— Значит, уезжаете?
— Конечно, — заверил я. — Сердце мое стремится к подвигам. Это я сам такой, что мне бы полежать и помечтать, что я обычно и делаю, но сердце рвется и стремится… И конь у меня такой. А перед собакой вообще стыдно долго на одном месте сидеть! Посмотрите в его глаза, как глянет, так сразу все грехи вспомнишь. Ну прямо папа римский Войтылла Второй.
Она слушает внимательно, везде ищет второй смысл, остальные помалкивают, еще не определились в отношении моего отбытия. Леди Дженифер выглядит бледнее обычного, под глазами не то чтобы темные круги, но что-то есть, будто всю ночь читала женские романы о куртуазной любви и куртуазных отношениях. Даниэлла тоже выглядит грустной, лишь Бабетта весела и жизнерадостна, на меня лишь бросила сожалеющий взгляд — типа, дурачок, что ж ты так и не отведал сладкого?
Герцогиня повернулась к мажордому.
— Можно подавать, Жан.
Мажордом хлопнул в ладоши, двери открылись, бесшумные слуги понесли подносы с блюдами. Я потер руки, последний завтрак в этом замке, дальше Юг, Юг, Юг. Передо мной поставили большую серебряную супницу с горячей похлебкой из молодой баранины, все густо заправлено луком, перцем, плавают какие-то мелкие листочки, я втянул жадно одуряющие запахи, в желудке запрыгало, изготовившись ловить падающие сверху куски, пальцы мои жадно ухватили ложку.
Бабетта засмеялась и сказала игриво:
— Да и молитва у вас, сэр Ричард, ох какая короткая!
Я ответил с гордым достоинством:
— Приведу вам слова самого Иисуса Христа насчет молитв: «…а молясь, не говорите лишнего, как язычники, ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны; не уподобляйтесь им, ибо знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него».
Пока они раздумывали, я отрезал тонкий ломоть ветчины, Пес постучал меня лапой по колену, я выхватил нож, отрезал прямо в бульоне кусок баранины и бросил Псу. Он поймал на лету, как муху размером с воробья, проглотил и снова уставился в жадном ожидании.
— Разжевывать надо, — сказал я с укором. — Гастрит заработаешь, дурило.
Пес посмотрел с укором. Я вздохнул и бросил в его бездонную пасть, а следующий ломоть торопливо потащил на свою тарелку.
— Сперва собачке? — спросила Даниэлла. — Я бы тоже… но мне мама не разрешала заводить собачку.
— Жирное есть вредно, — объяснил я. — Холестерин, склероз, эклер, болезнь Альшуллера, пароксизм Шварценеггера…
Дженифер сказала ядовито:
— Почему бы не признаться, сэр Ричард, что просто пожадничали?
— Признаюсь, — ответил я. — Да, пожадничал. Он же жрет, как пожар солому!.. Мне ведь тоже что-то должно перепасть?.. Да, кстати о собаках, леди Изабелла. У вас в подвале мой пленник, редкостная скотина, но мне уже расхотелось его вешать. Это ваши внутренние разборки, а когда двое в драке, то уже вижу, где мое место. Так что с моим отъездом он полностью в ваших руках. Хотите, отпускайте под честное слово, что не будет грабить, хотя лучше меня знаете, что за честь у таких мерзавцев, хотите — повесьте… Мой совет — так и держите до тех времен, пока не появится шанс провернуть с ним какую-то особо выгодную сделку.
Она слушала внимательно, на лбу появилась морщинка, взгляд острый, просматривающий меня, как рентгеном. Похоже, до этого дня верила, что мечтаю остаться и буду претендовать на свою долю то ли наследства, то ли влияния, но сейчас и она видит, что даже после самого сытного завтрака я все же взберусь в седло. И дочери поверили. Только леди Бабетта вроде бы все еще не верит: ну кто же из мужчин откажется от возможности разделить с нею постель?
— Может быть, — произнесла наконец герцогиня задумчиво, — вы поступаете опрометчиво… Ливень прекратился, но вы посмотрите, во что превратились дороги! Ни один конь не пройдет и мили…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
