— Трудно поверить, что человек говорит вам правду, когда знаете, что на его месте вы бы солгали.
Даниэлла со слезами на глазах обернулась к Дженифер:
— Сестра! Как ты можешь?.. Как ты можешь!
Дженифер смотрела на меня исподлобья, на лице отразилось колебание, еще чуть — и попросит у меня прощения, я спросил так же возвышенно и печально:
— Даниэлла… а вы… вы меня любите?
— Рич!! — воскликнула она пылко и бросилась мне на шею. — Конечно, Рич!
Слезы обильно оросили мне грудь, она прижималась лицом, Дженифер смотрит хмуро и с таким раскаянием в глазах, что я на всякий случай вытаращил глаза поверх головы Даниэллы и высунул язык. Дженифер ахнула, отшатнулась, а я сказал с тем же трагическим надрывом:
— Даниэлла… Вы мне верите? А зря…
Даниэлла даже не услышала полностью, громко рыдая на моей груди, наконец-то получив сильного и готового защитить брата, у которого можно выплакаться, зато все хорошо расслышала Дженифер. Глаза ее полыхнули таким гневом, что, будь в ней хоть частица ведьмячьей крови, меня бы испепелило на месте.
— Вы… вы… самый подлый! Самый низкий!
Если молния ее глаз меня не убила, подумал я, то я, как тот ученый малый, знаю, что гром уже не страшен. Похлопывая рыдающую Даниэллу по спине, другой рукой погладил по голове, волосы такие радостно-желтые, словно в самом деле из чистого золота, сказал участливо:
— Даниэлла, что бы и как бы ни думали… иные, для вас я всегда остаюсь нежно любящим братом, который всегда готов придти на помощь, защитить и уберечь. Я люблю вас. Вы замечательная.
— Рич!.. Ох, Ричард!
Пес прыгал вокруг нас, ухитрился лизнуть Даниэллу в нос, утешая по-своему. Конюхи вывели Зайчика, красавец конь идет спокойно и царственно, позволяя себя вести, как слугам, что очищают для него дорогу. Мартин смотрел невесело. Кивнул одному из воинов, тот со всех ног бросился в главную башню. За герцогиней, как я понял. Обещала поприсутствовать при моем отъезде. Наверное, чтобы убедиться, что в самом деле уехал.
Далеко с той стороны стены донесся протяжный звук рога. С навеса над воротами крикнули:
— Сюда скачут двое!.. У них цвета королевского двора!
Я промолчал, больше не вмешиваюсь, Мартин посмотрел на меня с надеждой, я молчал, он вздохнул и крикнул:
— Еще кто-нибудь вблизи?
— Нет никого!
— Поднять ворота! — крикнул Мартин. Оглянулся, из башни вышла герцогиня. — Ваша светлость, могут быть важные новости!
Решетка ворот медленно ушла вверх, через пару минут на измученных храпящих конях ворвались двое очень богато одетых слуг, видно сразу, что слуги, но в то же время видно и то, что слуги очень высокого лица. Оба почти сползли с седел, один шагнул к герцогине и, отвесив глубокий поклон, сказал торопливо:
— Его Величество король Кейдан всего в двух милях!.. Он едет в Верхнее Полабье, но страшный ливень размыл дороги. Его Величество почтит вас королевским вниманием, остановившись на ночь. Возможно, если земля не подсохнет достаточно быстро, то пробудет и вторые сутки.
Во дворе мгновение все стояли, замерши, затем забегали, натыкаясь друг на друга. Кастелян понесся в главное здание. Даниэлла бросила на меня умоляющий взгляд.
— Вас что-то тревожит, сестрица? — спросил я ласково.
Она подняла на меня боязливый взгляд, нежные щеки моментально окрасились ярким румянцем.
— Да, сэр…
Видно, как ей хочется называть меня по имени, просто Ричем, как уже называла, но сейчас рядом строгая мать, так что… нельзя. Нельзя, и все тут.
— Говорите, леди Даниэлла, — сказал я тоже тихо, спугнуть эту тихую овечку проще, чем присевшую на ладонь бабочку. — Вы вообще чаще говорите всем, что вы хотите. По вашему тихому слову здесь сделают гораздо больше, чем по грозным окрикам сэра Мартина или леди Изабеллы…
Она так застеснялась, что наклонила голову и совсем было собиралась шмыгнуть обратно в главную башню, но я ухватил за локоть, придержал. Она прошептала, не поднимая головы:
— Мне страшно, сэр Рич…
— Боитесь короля?
— Я всего боюсь, — призналась она. — А короля — особенно.
— Почему?
— Не знаю, — прошелестел ее тихий голос. — Король проезжал здесь два года назад. Я помню, как он на меня посмотрел…
Она вобрала голову в плечи, как испуганная черепашка, осторожно высвободила локоть из моих пальцев и заторопилась к дому. Я постоял, в задумчивости глядя вслед. За спиной послышались шаги. Мартин подошел, лицо злое, мощно хлопал закопченными ладонями по одежде.
— Проклятый кузнец, до чего довел кузницу… Король увидит, позора не оберемся. Сэр Ричард, что-то случилось?
— Знаешь, — произнес я медленно, — я, пожалуй, чуть-чуть задержусь…
Он просветлел, словно на лицо упал луч второго солнца.
— Отлично, сэр Ричард! Прикажете расседлать коня?
Я отмахнулся.
— Не надо. Вообще-то он у меня какой-то… бесчувственный. Есть на нем седло или нет, его не слишком заботит.
Он внимательно посмотрел мне в глаза.
— Да, конечно… Я тоже так подумал, когда он угол яслей отъел, а там была цепь со звеньями в детский кулак размером. Такие кони, говорят, только одного хозяина слушаются? А служить начинают только тому, кто убьет их прежнего хозяина?
— Естественный отбор, — пояснил я. — Может, я все-таки сегодня и уеду, кто знает? Я должен посмотреть…
— На короля?
— На обстановку.
Глава 7
Часа через два к замку подскакали на взмыленных конях трое всадников, богато одеты, поджарые, крепкие, явно не из свиты, а из тех, кто всю эту свиту обслуживает. Они прокричали, что посланы вперед, чтобы приготовить комнаты для короля и его гостей, им открыли врата, леди Изабелла возразила, что в этом замке все ее гости, в том числе и король Кейдан, а комнаты она уже велела приготовить, однако уполномоченные короля достаточно твердо и бесцеремонно заявили, что только они могут определить, подходят королю и его приближенным помещения или нет.
Еще через полчаса с башен, а потом и со стены увидели яркую кавалькаду всадников, похожую на горсть гонимых ветром по однообразно зеленой, но весьма запятнанной свежепромытыми проплешинами долине цветов. Вслед за всадниками несколько десятков измученных и забрызганных грязью до кончиков ушей коней тянут две повозки. Те постоянно застревают, десятка два человек то и дело слезают с коней и начинают выталкивать повозки из липкой грязи.
В свите, по моей прикидке, не меньше полусотни человек, да еще неизвестно, сколько в повозках. Одна из повозок вообще гигантская, словно передвижной вагончик, под нею тяжело вращаются по восемь колес с каждой стороны. Возможно, лимузин этого времени. Если так, то в нем едет сам король. С бабами и шампанским.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
