Эмили трясущимися руками надела ее, стараясь не смотреть на Клинта. Она подумала о том, что за время, проведенное ими на этом сеновале, Клинт ни разу не сказал, что любит ее. И ни словом не обмолвился о будущем.
«Это потому, что его у нас нет, — сказала себе Эмили. — И никогда не будет».
Клинт внимательно наблюдал за ее выразительной мимикой. У него вдруг пересохло в горле.
«Оставь ее, — предупреждал его внутренний голос. — Ты должен заниматься работой. Не нужно смешивать обязанности с любовью».
Любовью? О чем он говорит! Клинт был шокирован этой неожиданной мыслью.
Любовь…
Нет, он не мог любить Эмили Спун. Этого не могло быть. Но, черт возьми, если это не любовь, то что? Клинт совершенно запутался в своих чувствах. Он знал только, что не хочет ее отпускать.
И все же лучше это сделать сейчас, пока они оба не зашли слишком далеко.
Он почувствовал, как у него на лбу проступает пот. Единственная во всем городе женщина, которая всегда убегает от него, была ему нужна. Он не мог расстаться с ней.
Клинт потянулся за своими вещами.
— Эмили…
Она оглянулась и, не дожидаясь его, покинула сеновал. Клинт спустился следом, в брюках и расстегнутой рубахе, обнажавшей мощные мускулы на груди.
— Когда я смогу увидеть вас снова? — спросил он, понимая, что ведет себя как школьник.
Эмили казалась сейчас такой же закрытой, как цветок, сомкнувший на ночь лепестки, напитавшись за день влагой и солнцем.
— Разве в этом есть необходимость? — устало вздохнула она, стараясь говорить равнодушно. «Не показывай ему свою слабость, — сказала она себе. — Пусть он ничего не знает о твоих чувствах. По крайней мере ты можешь спасти если не сердце, то свою гордость».
Но это не меняло положения дел. Она вынуждена была признать, что влюбилась в него. В мужчину, для которого служебный долг был превыше всего. В мужчину, который верил в силу закона и связал свою жизнь с правосудием. В мужчину, который был столь же нежен, сколь и силен, и который ясно дал ей понять, что не ищет ни любви, ни жены.
Этот человек строго следовал избранному им пути, руководствуясь только собственными интересами.
Она должна поступать так же. Прежде всего ей следует поговорить с дядей Джейком и выяснить, что происходит. Что бы он ни задумал, ее долг — остановить его, пока у Клинта Баркли не появился шанс снова посадить его в тюрьму.
— До свидания, Клинт, — сказала Эмили. Голос ее был мягок. Но холоден. Из этого можно было заключить, что разговор окончен.
Но в это же самое время все в ней молило о том, чтобы Клинт подбежал к ней, схватил ее и сказал ей… Что? Что он ее любит? Что он попытается принять ее вместе с дядей Джейком, Питом и Лестером — с ними со всеми? Что он не станет их арестовывать по любому ничтожному поводу?
Чушь! Он никогда не поступится своими принципами. Он не способен жить в разладе с собой. А она не сможет жить, не защитив дядю Джейка.
Эмили вышла из конюшни во двор, бледно окрашенный рассветом, и закрыла за собой дверь.
Глава 17
— О, это вы, мисс Спун? — Голос Агнес Мэнгли был холоднее льда. Стоя в дверях своего роскошного дома, она хмуро смотрела на Эмили. — Я вижу, вы привезли наши платья. Наконец-то! А то еще один день — и было бы слишком поздно.
Эмили протянула ей коробку и сказала спокойно:
— Я держу свое слово, миссис Мэнгли. Я знаю, что вы с Карлой завтра уезжаете в Денвер, и понимаю, как вы, должно быть, заняты.
— Действительно, мы заняты. — Агнес недовольно засопела. — Будьте добры, подождите минуту. Я сейчас принесу вам деньги.
«А ты ожидала, что тебя пригласят в дом и предложат выпить чаю в семейном кругу?» — с иронией размышляла про себя Эмили, прохаживаясь на просторном крыльце в ожидании хозяйки.
После благотворительного праздника прошло четыре дня, и миссис Мэнгли наверняка не забыла, чью коробку выкупил Клинт Баркли и кому досталась коробка ее собственной дочери. Вряд ли она обрадовалась тому, что Карла была вынуждена разделить свой ленч не с кем иным, как с заслужившим дурную славу известным кузеном Эмили Спун.
Возможно, Агнес Мэнгли вела бы себя гостеприимнее, знай она, как ко всему этому относилась сама Эмили. Эмили предпочла бы никогда не встречать Клинта Баркли, чтобы он не покупал ее ленч и не подкарауливал при лунном свете следующей ночью. Лучше бы ее вообще не было, той безумной, сладкой ночи на сеновале.
«Если бы только Руфус Дойли купил мою коробку, всего этого не случилось бы», — мрачно подумала она.
Но раскаиваться теперь в том, чем они с Клинтом Баркли занимались на сеновале два дня назад, было слишком поздно. А с тех пор Эмили не имела о Клинте никаких известий.
«Забудь о нем», — сказала себе Эмили. Она постоянно твердила себе это после той ночи на сеновале. Но воспоминания о том, что произошло между ними, слишком врезались в ее память. И, как тавро, остались в сердце.
И потом — да избавит ее небо от напасти! — она хотела видеть Клинта Баркли, целовать его, прикасаться к нему и заниматься с ним всем остальным — снова.
Но это было невозможно. Не идти же к нему в его ужасную тюрьму! Ноги ее там не будет, в той тесной конторе, которая выглядит совсем крохотной, когда в ней находится такой огромный полицейский. Да это и ни к чему, раз он сам не стремится к встрече с ней. Иначе приехал бы на ранчо. Она не собирается охотиться за ним, как это делают Карла Мэнгли, Берти Миллер и другие женщины, от которых он бежит как от огня.
— Вот, возьмите. Большое спасибо. Всего вам доброго. Протянув деньги, Агнес хлопнула дверью, прежде чем Эмили успела что-либо сказать.
Она шла по тенистой дорожке, ведущей на улицу. В это время из глубины двора послышался женский голос. Эмили остановилась, услышав, что кто-то ее зовет.
— Мисс Спун… то есть… Эмили! П-привет! — Карла Мэнгли спрыгнула с качелей, подвешенных между двумя деревьями позади дома, и подбежала к ней. — Как поживаете? Вы заходили к нам? А я не знала…
Эмили удивленно посмотрела на нее. Она не помнила, чтобы до этого между ними происходили какие-то разговоры, кроме обсуждения деталей платья. Однако сейчас вела себя так, будто встретила свою близкую подругу, с которой давно не виделась.
— Я привезла платья, — пояснила Эмили, надеясь, что ее растерянность не бросится Карле в глаза. — Вы с мамой просили, чтобы они были готовы к вашей поездке в Денвер. Я думаю, вы будете ими довольны.
— Ах да, платья, — кивнула та. — Я совсем забыла. Вообще-то это не имеет значения. — Она пожала плечами. — Там никого не будет, я имею в виду — на обеде у губернатора. Никого из интересных людей, — добавила она, внезапно покраснев. — Только дядя Фрэнк с мистером Сличем — это его управляющий с рудника. И еще несколько конгрессменов.
