рассмотреть её.
Сначала ему показалось, что он смотрит на живую красивую девушку в миниатюре.
У «девушки» были очень реалистично прорисованные зелено-серые глаза и коралловые губы. На щеках проступал едва заметный румянец. Возле носика и над бровями — еле заметные бледные веснушки, совсем не портившие её нежное, но яркое лицо.
К платью, от выреза до подола, была пришита полоска из крошечных бисерных цветов — серебряных и золотых, бусины в цветках игриво перемежались, отчего цветы выглядели ещё более изящными.
Ноготки на пальцах рук казались такими же настоящими, как большие живые глаза.
Рядом с куклой лежала объемная бабочка, сшитая из бисера. У бабочки, кроме красивых ярких крыльев, имелись рожки и блестящие черные глазки-бусины на объёмной круглой головке. Эрни никак не мог понять, как Нина могла успеть «сотворить» всё это за ночь.
Даже незавершённая до конца, с незаплетенными в прическу волосами, кукла выглядела как недешевая профессиональная работа.
Эрни ещё немного полюбовался куклой и стал готовить завтрак: кофе, омлет, тосты и овсяные хлопья с сухофруктами.
Ушастик и Мистер По, прижавшись друг к другу, мирно спали на никем не занятом диване.
Телефон Эрни завибрировал: пришло сообщение от Тома.
«У вас всё в порядке? Мы все зайдём примерно в шесть».
«Всё хорошо, будем ждать», — сразу же ответил Эрни, чтобы не волновать Тома.
«Окей. Можешь не включать окно в Испанию? Мы готовим сюрприз».
«Хорошо».
Сюрприз-вечеринка для Нины — первая в её жизни.
Как и Том, Нина обожала запах свежесваренного кофе. Потянувшись, она села в гамаке, случайно уронив одеяло на пол, и протёрла глаза.
— Пойду умоюсь, — «промурлыкала» она ещё слабым после недолгого сна голосом.
Эрни разлил кофе по кружкам и добавил сливки.
Прошелестев обратно в комнату, Нина, наконец, заметила панду, торт и цветы.
— Я приготовил завтрак и кое-что для тебя, — объяснил Эрни.
Нина заулыбалась, как смущённый ребенок.
— Всё это очень мило, спасибо. У меня никогда не было такого дня рождения.
«То ли ещё будет, когда сюда нагрянут Дана и Далия», — про себя подумал Эрни.
— Только «спасибо», и всё? — вслух сказал он, скорчив «обиженное» лицо.
Нина засмеялась, легко приобняла его и чмокнула в щеку.
— Так гораздо лучше, — довольно улыбнулся Эрни. — Кукла очень красивая. Когда тебе нужно её сдать? Всё успеваешь?
— Уже в понедельник. Осталось закончить прическу, нарисовать готовую модель гуашью, и сделать схему элемента ручной работы, у меня это бабочка. И, вроде бы, всё. Я совсем забыла про бумагу, нужна такая тонкая, в мелкую клетку, чтобы нанести схему. И цветные гелевые ручки. Ох, придется ещё в магазин идти.
— Я схожу, а ты поешь и занимайся прической. Со схемой я тоже справлюсь, если ты объяснишь, что к чему, и портрет нарисую, если ты уже устала: как раз попрактикуюсь, давно не рисовал.
Когда Эрни вернулся, Нина, сплетя собственные нерасчесанные волосы в косу, которую она перекинула через плечо, выкладывала из длинных волос куклы при помощи тонких крючков и каких-то булавок затейливую прическу с тонкими жгутами, косами и крошечными искусственными цветами. Поесть она забыла. Под её глазами снова проступили зеленоватые тени.
Эрни открыл брошюру с техзаданием, чтобы выяснить, что от него требуется, и стал наносить крошечные крестики цветными ручками на тонкую бумагу в мелкую клетку.
Когда он закончил со схемой, Нина закончила с прической, приклеила ступни куклы к маленькому бруску-постаменту, который она раскрасила сама, и привязала к изящному предплечью лесной принцессы тонкой леской бабочку.
— Всё готово, можно рисовать? — спросил Эрни.
— Вроде бы, всё, самой не верится…
— Ну почему, не верится, ты у нас большая умница, только, знаешь, что?
— Что? — искренне не поняла Нина.
— Тебе всё-таки стоит поесть и… немного заняться собственной прической, ты ведь всё-таки именинница.
Что-то ударилось об ухо Эрни, и, отскочив, упало на пол, завертевшись волчком: Нина запустила в него огрызком сточившегося карандаша.
— Что-то Тома долго нет. — Нина расчесывала волосы широким гребнем, разделив их на пробор.
Эрни как раз заканчивал рисунок.
— Скоро придет. — Доисторические настенные часы, которые Том притащил из музея, показывали пять минут седьмого, а они всегда опаздывали.
В «лесную» дверь тихо и ритмично постучали.
Эрни повернул переключатель в положение «Испания» и открыл дверь.
Первым вошёл Том, держа в руках большой букет ярких живых цветов. За ним в комнату вплыла Далия, неся большую картонную коробку.
Дана держала какой-то большой пакет и шляпку, украшенную оранжевыми цветами.
Мануэль, смуглый и улыбчивый муж Даны, держал Аниту, сидевшую в кенгуру.
Дана сразу заметила куклу, всё ещё стоявшую на столе.
— Какая красивая! Это ты подарил? Небось, целое состояние стоит, я полжизни о такой мечтала…
Дана разглядывала куклу, присев на корточки.
— Не я: это её собственных рук творение.
— Она для конкурса, — объяснила Нина.
— Ничего себе… — только и сказала Дана, влюбленно глядя на куклу. — Ой, я же про подарок забыла. Ну-ка, примерь. Это я сама сделала. Не шедевр, конечно, но многие покупают. — Дана надела на голову Нины шляпку, которую держала в руках. Из большого пакета она достала длинное летнее платье красно-коричневого цвета и сандалии на небольшом каблуке, тоже украшенные цветами и камнями.
— Ого, спасибо. Ты меня с ног до головы нарядила, — засмеялась Нина. И Дана тоже засмеялась.
Эрни был искренне рад тому, что они сразу нашли общий язык.
От большого торта с фруктами, который испекла Далия, через час не осталось ни кусочка.
Анита потрогала маленькими ручками всё, до чего они с Мануэлем смогли дотянуться, включая ловца снов и доисторические часы.
— Никто не против прогулки по пляжу Испании? — вдруг как бы невзначай спросил Том.
— Ура, Испания!!! — Нина хлопала в ладоши, подпрыгивая на месте, так, что шляпка слетела с её головы, а каблуки громко стучали по полу. — Но… — Она притихла и погрустнела. — Я же совсем не знаю испанский…
— Это ничего, если кто-то с тобой заговорит, скажи
«¡Buenas noches!» и улыбнись, — успокоила её Дана.
— ¡Buenas noches! — солнечно изрёк Мануэль и обворожительно улыбнулся, так, что все, включая Мистера По, невольно рассмеялись.
* * *
Приморский воздух и песок, по которому все неспешно прогуливались босиком туда-сюда, были очень тёплыми. Кустарники с оранжевыми цветами разбавляли горьковатым ароматом свежий приморский воздух.
Когда все устали ходить, а Анита начала зевать в голос, Дана расстелила большое покрывало, и они все уселись рядом, тесно прижавшись друг к другу.
Мануэль запел какую-то задушевную песню на испанском, и все, кроме Эрни и Нины, не знавших слов, подхватили её и тоже запели.
Эрни и Нина молча слушали, осторожно обняв
