В медовый месяц нас ожидало обязательное путешествие в Гемпширское поместье Инсбруков, так как по традиции их рода, граф должен показать хозяйке владения.
Артур нашел мне личную служанку - молоденькую темноволосую Мэри, так как Бетти еще перед свадьбой наотрез отказалась уходить от бабушки:
- Ох, мисс Джил, вы просто не представляете, как мне повезло! До того как меня приняли к графине я работала в пяти домах...
- Обижали? - вздохнула я, понимая, что участь служанки XIX века была безумно тяжелой.
- Еще как! Но я заметила, что в домах обедневших аристократов к прислуге относились куда лучше, чем в домах богатых торговцев!
- Да?
- Конечно! - Бетти упаковав мои перчатки, основательно пояснила. - Эти, того же подлого сословия что и мы, воротили нос или еще хуже издевались над прислугой. Особенно доставалось молоденьким девушкам, которые не могли за себя постоять.
Я вздохнула:
- То есть тебе...
Не прерывая работы, Бетти кивнула, поджав губы.
- Да, пока я не попала к вашей бабушке, я и не знала, что бывают такие добрые господа.
Сейчас я сидела в своей новой комнате в кресле перед зажженным камином и рассеяно наблюдала, как новая горничная укладывала вещи для завтрашней поездки. Именно чистые перчатки, упакованные и заботливо уложенные на дно чемодана, напомнили мне наш разговор с Бетти. Я вздохнула и перевела взгляд на тонкий обюссонский ковер ручной работы, лежавший на полу.
Интересно, Мэри тоже мучилась с нерадивыми хозяевами?! Но пока мы были с ней друг для друга совершено чужими, о таком ее спрашивать не стоило.
Были чужими... Я села очень прямо и настороженно оглядела комнату. Туалетный столик из красного дерева, шифоньер с зеркалом, маленькое бюро в классическом стиле - все вещи на своих местах, стильно, мило, но все чужое и холодное, наверно я даже привыкнуть не успею. Дни бегут, как ветер по волнам. До появления артефакта в Лондоне осталось совсем немного.
***
Артур после обеда сразу ушел отдать последние указания секретарю, этого молодого человека я еще не видела, и распорядиться об экипажах. Он решил своего вороного привязать, а всю дорогу до Гемпшира провести со мной в карете.
Мне же заняться было нечем. Прогулявшись по дому в компании мисс Лили - я про себя называла ее так, как мне представил Артур - посмотрела на предков графа в картинной галерее; на редкие безделушки, привезенные каким-то родственником из заморских поездок и бережно хранимые в специальных сундучках, установленных в библиотеке.
Как стемнело, я пошла к себе, чтобы не мешать взволнованной экономке собирать нас в дорогу.
К вечеру этого дня наш багаж - многочисленные чемоданы и корзины - погрузили в еще один экипаж, который должен был доставить их в поместье вслед за нами.
Спустившись в столовую, я застала Артура беседующим с мисс Лили. Судя по всему, к поездке все готово.
Кивнув экономке, которая тут же отошла по делам, я с интересом спросила, оглядывая накрытый стол:
- Артур, а сколько времени мы будем в пути?
- В хорошую погоду, в экипаже я проезжал этот путь за восемь часов...
И считать не стоит:
- Значит, нам придется ехать все десять, - грустно вздохнула я, переведя взгляд за окно, где с редкими остановками шел холодный проливной дождь.
Артур, уже позабыл, о чем был мой вопрос и быстро поймал меня, жадно целуя. Ему доставляли какую-то непонятную радость вот такие нескромные моменты. Хотя, не скрою, я тоже начала находить в них удовольствие.
***
Поднявшись пораньше, стали собираться в путь. Экономка собрала нам с собой корзинку снеди. Из нее вкуснейшим образом пахло чем-то мясным, краем глаза я так же отметила бутылочку красного вина и смородиновый кекс, бывший сегодня на завтрак.
Мисс Лили, гневно взирая на хозяина, совсем по-матерински ворчала на графа, сетуя на то, что он перед дорогой не поел. Для меня она заранее принесла поднос с завтраком и проследила, чтобы я съела все.
Мне очень нравилось и казалось счастливой случайностью, что в доме бабушки и Артура к слугам относились как к близким же людям, а не как к рабочей скотине. Не представляю, как бы я выдержала это время здесь, если бы при мне происходили ужасные унижения прислуги, описанные в учебниках истории! Я бы наверно глупейшим образом вмешалась и этим сорвала всю операцию.
Нет, я уже видела ужасные вещи, происходящие на улицах с детьми и плакала от бессилия что-то изменить, одни крошечные трубочисты до десяти лет чего стоили! Но вот с бабушкой и мужем мне до чрезвычайности повезло, у них в домах на удивление все было по-человечески.
Когда мы попрощались, перед тем как выйти из дома, лорд Инсбрук нежно обнял расстроенную мисс Лили и она вновь прослезилась, утирая слезы белоснежной бретелькой фартука. Когда я смотрела на нее последний раз, смахнув слезы, она всеми мыслями ушла в себя и негромко молилась о благополучной дороге для нас, застыв свечей посредине парадной лестницы.
Небо хмурилось. На улице терпко пахло дымом и дождем. Артур галантно подал мне руку, помогая войти в экипаж. Устроившись среди подушек на синем бархатном сидении, я первым делом спросила:
- А почему ты так странно называешь ее - "мисс Лили"?
Он сел напротив и, улыбнувшись, пояснил:
- Она была моей няней, совсем молодой девушкой из гемпширской деревеньки. Потому с тех пор так и повелось и осталась мисс Лили - мисс Лили!
- Бедная, - я грустно вздохнула, двумя руками развязывая ленты шляпки, - ты ее единственный ребенок, ведь служа целыми днями в господском доме, она не смогла выйти замуж и иметь детей...
Он с удивлением посмотрел на меня, словно только очнулся.
- Я как-то об этом не задумывался, она была всегда рядом...
- Это хорошо, что ты к ней относишься не как служанке... - одобрила я. Он кивнул, опустив голову.
Мы помолчали, потом Артур пересел ко мне на диванчик. Экипаж на повороте дернулся, я потеряла равновесие, покачнулась и оказалась прижатой к нему. Артур, довольно улыбаясь, устроил меня удобнее, игриво притиснув к себе.
Под ногами лежали жаровни, скудно обогревающие экипаж, на улице было довольно холодно. Прижавшись, друг к другу - мы душевно беседовали.
Вернее, душевно говорил один Артур, вспоминая о своих проделках в школе для мальчиков, а я внимательно слушая, сочувствовала или смеялась, так как сама, что могла ему рассказать, кроме адаптированных для его времени шуток и проказ глупых девчонок-сирот с космической станции?!
