Я по-настоящему сопереживала ему, когда он рассказал, как восьмилетним мальчишкой решил поплавать в мартовском море на спор с друзьями. Как свело его ноги от ледяной воды и только лодка с рыбаками, возвращающимися с уловом, чудом оказавшаяся рядом, спасла ему жизнь.
Слушая его, я понимала, откуда у него такая широта взглядов и пренебрежения к светским условностям. Он вырос с детьми простых людей, мать смотрела на такое общество сквозь пальцы, позволяя самому решать с кем дружить. Мне захотелось пошутить о том, что он, оказывается, всегда выбирал сомнительных друзей, но в свете последних событий с графом Клеем, промолчала. Еще меня удивило, человек прошедший войну с Наполеоном вспоминал только том, как они после боя добывали французский коньяк и ни слова о страдании... Наверно это и есть мужество, выжить и идти дальше, не вспоминать об этом...
Дождь барабанил по крыше экипажа, вторя нашей беседе. По сути, если бы не наши беседы, дорога в Гемпширское поместье была бы кошмарной.
Нескончаемый туман, холод, слякоть. Иногда казалось, что серое небо сливалось с тусклыми промозглыми холмами, почти соревнуясь в безликости. Экипаж дергался при малейшем препятствии, вызывая у седоков морскую болезнь.
Да, ехать было очень трудно даже несмотря на то, что основные дороги из Лондона того времени были лучше чем в Европе - за этим внимательно следили специальные службы по приказу короля Георга III. Да и ехать было всего ничего, около 90 миль, для моего времени это три минуты на меркаблике и ты там.
А еще здесь я выяснила, что у Артура было блестящее самообразование и хотя ни в Оксфорде, ни в Кембридже он не учился, для него все окончилось Итонской школой для мальчиков - с ним было интересно общаться на профессиональные темы. Многое из того, что он рассказывал - было мне неизвестно и являло отчетливый пробел в историческом образовании, как в моем, так и будущих специалистов историков.
После Гринвича началась гроза, мы, уютно прижавшись еще ближе друг к другу, плавно перешли от классических трагедий к римскому праву и почему-то разговор зашел о Нероне:
- ...Так он наверно самый знаменитый взяточник... 67 до н.э. Нерон дал взятку судьям, объявившим его победителем на состязании колесниц, закрыв при этом глаза на то, что он упал с повозки и ни разу не достиг финиша.
Я засмеялась. Артур очень выразительно рассказывал - я видела все как в живую. Чтобы дать ему отдохнуть, припомнила исторический анекдот знакомый мне еще с начальных классов и лукаво сказала:
- А как ты думаешь это правда, что когда 64 году горел Рим, подожженный Нероном, он на его фоне играл на скрипке?
- Конечно, я даже картинку в "Таймсе" видел, - сдерживая улыбку, весело сказал он, погладив меня по руке.
- Интересно и как ты себе это представляешь, если скрипку изобрели только через полторы тысячи лет?! - захихикала я, собрав волосы и заново укрепив их шпильками.
- Эх, у меня никогда не было столь высоко образовательных бесед с дамами... - сказал он, пытаясь меня поцеловать.
- А мне так грубо никогда не льстили... - хихикала я, все же увернувшись. Мне казалось, что мне никогда не было так весело, смех будто распирал и лопался как шарик - рассыпаясь изнутри фейерверками от малейшего его слова.
- Кокетка... - картинно обиделся муж на то, что я все же увильнула.
- Ты испортил мне прическу, что подумают твои слуги?! - смеялась я, мне "обиженный" Артур казался еще смешнее.
- То и подумают, но самое обидное - напрасно... Пусть у них для этого будут хотя бы основания!
Я, ловя озорной выжидающий взгляд мужа, кивнула.
***
Меня так наивно и по-женски тянуло на романтику... Артур после обещанного поцелуя и уговоров, взялся рассказывать легенду о бальзамине, которую ему рассказывала мисс Лили в детстве на ночь:
- Случилось это давным-давно. Проводила девушка своего жениха на битву с врагами. Обещал парень вернуться и попросил девушку засветить в окошке красный огонек, чтобы звал и манил он домой усталого воина...
Эх, какой в нем рассказчик пропал! Не отрываясь, я слушала каждое его слово, ловила каждый вздох...
- ...Но не помог ему огонек в девичьем окошке - не вернулся воин домой, пал в кровавой битве. Не хотела верить в это девушка, все ждала своего любимого, а в ее окошке все горел красный огонек. Прошло время, девушка состарилась и умерла, а огонек превратился в красивое растение со светящимися цветочками, которые будто зовут и манят кого-то домой...
Тут я горько вздохнула, словно очнувшись... Если в его сказку добавить космический антураж, легенда будет обо мне! Я тоже буду всегда ждать, а вдруг, хоть издали, смогу его увидеть...
Я прижалась к нему. На этот раз скрыть слезы не удалось.
- Джил, - он нежно стер их пальцем, - глупышка! Из-за чего расстроилась! Тебя так не огорчили бандиты, ужасающее похищение, а какая-то сентиментальная история вызвала фонтаны слез!
- Где ты видел фонтаны?! - возмутилась я. - Две слезы... Обманщик!
Я почти успокоилась, вела себя оживленно, улыбалась и даже смеялась от души шуткам мужа, но потом вдруг вспоминала: где нахожусь, и что это ненадолго, и что это только работа.
Артур тут же беспокойно спрашивал, не утомилась ли я.
Мы несколько раз остановились, чтобы поесть и сменить лошадей на почтовых станциях.
Был почти вечер, когда карета с вещами и слугами, двигавшаяся за нашим экипажем, на крутом повороте завязла в грязи. В ней что-то треснуло и вся эта громада завалилась набок в грязь, не выдержав до конца поездки самую малость.
- Ужас! Надеюсь, там никто не пострадал! - воскликнула я, выглядывая в окошко. Я не знала, нужна ли там моя помощь и решила выйти из экипажа посмотреть, но меня с силой поймали и остановили.
- Подожди, я сам! - обеспокоенный Артур, накинул плащ и вышел посмотреть, что со слугами. Вернулся через минуту:
- Все нормально, люди целы. Мы заберем слуг к себе в экипаж, - я кивнула. Отдав нужные распоряжения, он привел к нам в экипаж Мэри и своего камердинера и мы продолжили путь.
Солнце уже село, горизонт окрасился в мрачный серовато-голубой оттенок. К утру все вокруг покроется льдом или снегом. В карете ощутимо похолодало, ко всему захваченные с последнего постоялого двора жаровни просто погасли.
Но к счастью, вскоре мы наконец-то остановились. Подавив желание выскочить вперед всех и пробежаться по земле после стольких часов мучительного путешествия, я подождала, пока старенький дворецкий в парике с буклями и камзоле конца восемнадцатого века, откроет дверцу кареты.
