— Ладно, забудем, — сказал император. — Так что же случилось?
— Демоны.
— Что?!
— Я слышу их запах. Они вновь вступили на земли Империи…
— Где они?! — в панике закричал император.
— Я еще их не обнаружил…
В этот момент из зала раздался какой-то странный звук похожий на трель тысяч сверчков и гудение десяток горнов. Она слышала такое лишь один раз — когда ей было десять, но сейчас это было не важно.
Услышав этот звук, Хранитель Империи, забыв о степенности, просто-таки вбежал в зал, а за ним так же быстро балкон покинул и император. Кайре волей-неволей пришлось двигаться вместе с ним.
В центре мраморного зала располагалась заполненная водой гипсовая расписная урна, которая, как казалось Кайре, служила лишь украшением личных покоев Метамага. Однако сейчас она преобразилась, будто ожив. Из воды вверх устремились яркие лучи света, которые прямо в воздухе начали складываться в какую-то картину…
— Да это же… — начал император, как и она, впервые узревшая сие чудо.
— Карта Империи! — закончила она за него.
На карте, такой подробной, что можно было видеть не только форму лесов, городов и гор, но и если вглядеться, заметить, как течет вода в руслах рек, была волшебным образом нарисована вся Империя.
В немом восхищении, она бы продолжила разглядывать её несколько часов, но одна из областей на границе Империи притягивала взгляд, ибо неустанно переливалась тревожным, ярко-алым светом.
Вглядевшись, она узнала эту местность — вот река Айтрин, которая своим руслом вторгается в Империю с севера, а вот горная цепь, которая обступает Долину рудников, словно исполинским частоколом. А между ними… Между ними находилась крепость Зуб Дракона. Именно эта крепость закрывает единственный проход в Долину рудников, и именно она светилась красным.
— Это Зуб Дракона, — произнес Метамаг, чьего лица невидно было даже при ярком магическом свете.
— Мне хорошо известно, что это за крепость, — не на шутку встревожившись, прервал его император. — Что с ней такое?
— Ваше Величество, Зуб Дракона штурмуют демоны.
Кайра вздрогнула вместе с императором. Сухие пальцы владыки сжали позолоченную рукоять меча на поясе, его лицо было бледнее лица покойника.
— Покажи, — выдавил он. — Покажи, что там происходит!
— Минутку, Ваше Величество.
Человек в широкой шляпе, тень от которой заливало всё лицо, должно быть, закрыл глаза, и поводил руками над странным жезлом с множеством небольших выступов, на которых были изображены различные рунические знаки. Вскоре перед императором и главой охранителей вместо карты предстало страшное видение.
В зале резко потемнело. Она вспомнила, что в землях Долины солнце заходит немного раньше чем в столице, и поэтому совсем не удивилась тому, что магическое видение показывало им ночь.
Звезды и щербатая луна освещали замковые стены, закрывающие проход среди высоких скал. К серой стене замка змеилась грунтовая дорога, но она упиралась в наглухо закрытые ворота. Откуда-то из-за высокой стены доносились встревоженные голоса и звон железа. Кайре захотела узнать, что там происходит, и будто в ответ на промелькнувшую мысль какая-то сила пронесла видение сквозь стену и открыла трагичную картину. И хотя она знала, что находилась во многих днях пути от этого места, пальцы до боли сжали рукояти кинжалов.
Замок был длинным и очень узким, можно сказать он представлял собой две стены, запирающие проход в скалах. Под защитой стен были расположены несколько длинных домов, амбар и конюшня с дико ржущими лошадьми. Пламя в горне примощенной к крепостной стене кузницы, освещало большую группу жавшихся друг к другу детей и женщин. В их глазах плясал огонь и ужас, а из горла рвались истошные крики…
Ворота с другой стороны крепости были выворочены из стены. Солдаты с алебардами плотно закрыли собой прореху в обороне, но единственный их противник нисколько не беспокоился на этот счет.
Он выглядел как трехметровый человек, полностью покрытый густой шерстью, конская грива змеилась на колдовском ветру, словно знамя над воротами башни. Мохнатой не была лишь его звериная морда, на которой застыл хищный оскал, в желтых же глазах плясало безумное веселье. Его одежда была подметающим землю плащом, связанным из обрывков сотен грязных одежд и пестрых нарядов, в них угадывались рукава мужских курток, подолы женских платьев, и пропитанные кровью детские рубашки…
— Сантана, — выдохнул Метамаг, — один из шестерки Первородных…
Стоящий в отдалении от строя солдат, демон помахал лапой, словно прощаясь, от чего на подушках пальцев блеснули острые как бритвы когти, и всё его мохнатое тело колыхнулось от этого движения, будто волна, прошедшая по озерной глади.
Причина этого прояснилась спустя мгновение: демон смеялся — его веселил страх солдат! Сначала беззвучно, затем чуть слышно, его смех вскоре перешел в оглушительный вой бушующей вьюги.
Этот вой был наполнен такой злобной и безумной силой, что даже охранитель, находящаяся в зале башни метамага, содрогнулась всем телом. Что уж говорить о простых солдатах.
Люди бросали алебарды, бежали куда-то сломя голову и падали на колени, вымаливая у Всевышнего защиты и прощения. Седоусый, повидавший многие зимы стражник, завыл с великой тоской, а потом заплакал как дитя. Иной воин — косая сажень в плечах, стенал и стенал, словно мать пораженная известием о гибели единственного сына.
Те же, кто нашел в себе силы удержать оружие в руках, безумно ревя, обрушивали их на пустой воздух или на своих друзей…
Кайре еще никогда не доводилось видеть такой вакханалии: безумные крики и кровь, льющаяся, словно на бойне; рыдания и смех, тоска и страх смешались в воздухе немыслимым амбре.
— Что, что это?! — воскликнул рядом с ней Император.
— Это безумие, — выдохнул метамаг, и должно быть его голос был полон благоговения. — Сантана — Повелитель кошмаров, Насылатель видений, Король безумия, предстал пред нами во всём своем величии…
— Останови это! — воскликнул император.
— Это не в моей власти, господин.
— Убей его! — вновь воскликнул император.
— Это не в моих силах, владыка.
— Спаси их!
— Мне это не удастся, мой император.
Несмотря на весь творящийся вокруг ужас, она отстранено отметила, что хранящий Империю испокон веков древний маг выглядел смущенно и ошарашено.
Но когда по воле метамага, картина позволяющая видеть происходящее далеко на севере показала смеющегося демона вблизи, воля оставила её, предоставляя в душе место страху и растерянности. Глаза демона не были похожи ни на что в этом мире: в них танцевало безумие и полыхала чистая ненависть ко всему живому. Она поняла, что как только последний храбрый солдат падет, сражаясь в неравной схватке с безумием, и демон переступит ворота крепости — никому из беспомощно мечущихся женщин и прячущихся детей не суждено будет вымолить милосердие.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
