предметы, что суд отказался признать в качестве вещественных доказательств на предварительном слушании.
– Отбитую верхушку статуэтки так и не нашли? И артефакт – орудие убийства – до сих пор не отыскали? – сведя брови, уточнил у капитана судья Накир, уставившись на печально поникшие лепестки сломанного серебряного букета.
– Не нашли, ещё и платка одного недосчитались, – поморщился Уильямс и запнулся под зверским взглядом прокурора. Откашлялся и повернулся к Вэл: – Давайте послушаем, кто же, по мнению адвоката, принёс нож в спальню инкуба.
– Его принесла Брин Стоун, – охотно ответила Вэл.
Глава 19, об артефакте и ключе к нему
– Ну, знаете ли! – завопил прокурор под общий гомон. Даже серафим неодобрительно уставился на адвоката, лишь судья Кэмпбелл откинулся на спинку кресла и задумчиво прищурился. – Вначале вы бьёте себя в грудь и приводите миллионы доводов, что обвиняемая никак не могла незаметно пронести нож в дом, а теперь разворачиваетесь на сто восемьдесят градусов?!
– Ничего подобного. Я просто не утверждаю, что она пронесла его незаметно. Она пронесла его у всех на виду и торжественно вручила инкубу, даже фото сделала. Если желаете, господин прокурор, сейчас я вручу его вам таким же манером. Смотрите!
Схватив нож, Вэл вставила его в узкую щель в разбитой «статуэтке» – нож встал, как влитой. Подхватывая поникшие лепестки «букета», Вэл ловко защёлкивала их на выступах в узорной рукоятке ножа – миг, и на столе возвышается абсолютно целая «статуэтка», в точности, как на фото из архива инкуба!
– Это она! – воскликнула Брин. – Аллегория цветов любви!
– Реалия замаскированного клинка, – поправила Вэл. – Я долго размышляла над загадкой исчезновения части статуэтки с одновременным появлением ножа. Рассмотрела под лупой изображения сломанного «букета» и заметила выемки в поникших лепестках, а потом нашла симметрично расположенные на рукоятке ножа выросты-защёлки – и разгадка тайны стала очевидной. Действиями Брин Стоун управлял ловкий дирижёр, вынудивший её доставить на место будущего преступления весь необходимый реквизит. Итак, «отбитую часть сувенира» мы нашли.
– Если вы так же лихо найдёте сейчас артефакт, убивший инкуба, я сниму перед вами шляпу, – проворчал Уильямс, крутя перед собой собранный пышный «букет».
– На тебе нет шляпы, – прошипел прокурор. – Ты вообще не носишь шляп!
– Ради такого случая куплю одну.
Серафим откашлялся, прерывая дискуссию представителей стороны обвинения, и произнёс:
– На предварительном слушании суд не видел оснований для внесения статуэтки в вещественные доказательства по делу, но оставил за собой право изменить это своё решение. Суд воспользуется этим правом на суде присяжных, если по итогам текущего собрания прокуратура не отзовёт своё обвинение против Брин Стоун.
– Прокуратура пока остаётся при своём мнении, – упрямо ответил Гастингс, и развернулся к обвиняемой: – Сколько времени прошло с момента смерти демона до момента вашего побега прочь из дома?
– Не могу сказать, для меня тогда время будто остановилось, – тихо заплакала вампирша. – Я что-то кричала, одевалась, потом побежала к ведьме, чтобы позвать её на помощь и боясь опоздать с этой помощью...
– Как вам казалось: вы всё делали быстро?
– Да, очень, мне помнится, я носилась как сумасшедшая.
– С учётом скорости вампиров, промежуток времени от гибели инкуба до вашего ухода из спальни был очень короток, – пробормотал капитан Уильямс, – а потом на место преступления заглянула горничная и где-то через четверть часа появилась адвокат Мэнс. Брин, вспомните, это важно: вы забрали артефакт с собой?
– Нет-нет, не забирала! Я безумно боялась, что мой демон умрёт навсегда, если я хоть на дюйм сдвину артефакт! Тот будто прикипел к груди, и я его пальцем не трогала! Мне говорили, что как бы ни развивались события, надо оставить всё на своих местах. Поймите, я тогда ещё верила, что ритуал идёт, как положено, что мой любимый вот-вот встанет, и улыбнётся мне, и будет только моим!
Молодая вампирша заломила руки в кандалах и разрыдалась в голос. В зале заседаний повисла тишина, нарушаемая лишь её горькими всхлипываниями. Доктор Хэлл с тревогой смотрел на пациентку своего центра, оценивая, насколько ей необходима врачебная помощь, его жена печально качала головой. Похоже, мысли Элен Хэлл текли в том же направлении, что у Вэл: если бы счастье верной любви можно было обрести с помощью ритуала, этот мир был бы совсем другим. И вряд ли он был бы лучше.
– Сейчас адвокат вытащит артефакт из кармана, заявит, что сама сняла его с груди жертвы, и стребует с тебя шляпу, Стив, – желчно процедил прокурор. – Мисс Мэнс, вы же сами давали показания о запахах в спальне убитого – там не было никого, кроме обвиняемой, вас и горничной, причём вы и Хло не переступали порога спальни.
– Всё так, но в этом деле наблюдаются странности не только с исчезновением вещей, но и с запахами. Во-первых, проблема запаха Адама Хоупа. В моём доме оставался лишь остаточный его след, но и тот показался мне подозрительно искажённым, а столкнись я с этой «ведьмой» лично – сразу распознала бы мужчину под личиной. У вампиров слабый нюх, но как ни крути, они – не люди, и отличить мужчину от женщины по запаху вполне способны, однако Хоуп месяцами водил за нос мою подзащитную. – Развернувшись к обвиняемой, Вэл спросила: – Вы же не замечали, что его запах более резкий и терпкий, чем идёт от женщин?
– Он мне казался немного искажённым, но я думала, это из-за устойчивого запаха зелий в доме ведьмы, – прошептала вампирша, потерянно глядя на неё круглыми глазами, и Вэл продолжила:
– Однако подсознательные сомнения в том, что вы встречаетесь именно с ведьмой, в вас зародились. Когда я беседовала с вами перед предварительным слушанием, ваш помрачённый лекарствами разум не смог однозначно подтвердить мой вопрос о ведьме как раз из-за этих сомнений. Подсознательное ярко проявляет себя именно в те моменты, когда подавлено сознательное. Но эта неувязка с запахом не единственная в деле. Кроме неё есть и другая: в доме лжеведьмы перед взрывом ощущался слишком сильный запах Пола Стоуна. Я полагала, он шёл от сумки Пола, и провела эксперимент со спортивной сумкой моего личного помощника, заперев её на день в комнате такого же размера, как был в доме «ведьмы». Запах установился далеко не такой насыщенный.
Все развернулись к полуэльфу, и тот с
