живейшим интересом. Кошка Элен Хэлл с урчанием тёрлась о ноги старенькой седой ведьмы, сидевшей рядом с ними в инвалидном кресле, и опасливо шипела на худого мужчину в чёрном костюме, занявшего место на краю ряда. Отец и сын Стоуны разместились по другую сторону мастера в компании главы своего клана. Брин Стоун, сопровождаемая шерифом, ошеломлённо замерла при виде сидящих рядышком родных и потрясённо воскликнула:
– Вы помирились?!
Отец дёрнулся было к дочери, но его удержала крепкая хватка Марко Коста. Опустившись обратно на стул, Картер кивнул:
– Да, мы с Полом зарыли в землю топор войны, он вновь живёт в своей комнате в нашем доме.
– До той поры, пока не отстрою заново собственный дом, но мы с отцом, так сказать, выкурили трубку мира, – подтвердил полуэльф.
– Хоть одна хорошая новость, – бледно улыбнулась вампирша, и по щеке её скатилась одинокая слезинка, вызвавшая сочувственные охи у всех женщин и раздражённое сопение – у прокурора. Вэл понадеялась, что отныне её подзащитной позволят радостно и открыто дружить с братом, и в конце концов девушка перестанет считать нормальным, что близкие отношения несут страдания и в них непременно должны присутствовать скрываемые друг от друга тайны. Роза Моисеевна – частая гостья в вампирском клане, она наверняка за ней присмотрит и поможет мудрыми советами.
Судья-серафим откашлялся и заговорил:
– Мисс Мэнс, раз уж мастер убедил нас всех, что следует собраться и обсудить запутанное дело убийства Харриса в неформальной обстановке, то, надеюсь, вы не станете тратить наше время на выслушивание ваших развесёлых баталий с окружным прокурором.
– У меня не имеется подобного намерения, ваша честь. Для начала я предлагаю дать слово моей подзащитной. Поскольку обстановка у нас полуофициальная, то назовём это интервью, а не допросом. Брин, расскажите всё, что помните о событиях, предшествовавших роковой ночи. Кто навёл вас на мысль наведаться к подпольной ведьме, занимающейся изготовлением запрещённых зелий и амулетов?
– Личная помощница моего брата, Марта, не раз выражала мне сочувствие из-за моей одержимости инкубом, и однажды сунула мне в руку магическое приглашение заглянуть к даме, которую назвала «специалистом по преодолению безнадёжных затруднений». Я была тогда в полнейшем отчаянии, уже жалела о бегстве из кризисного центра и хотела вернуться туда, а тут подумала: почему бы не побороться за свою любовь? Почему бы не сделать ещё одну, самую последнюю попытку?
– Вы стали регулярно наведываться к ведьме в домик рядом с Орчард-авеню? Что она говорила вам?
– Что я не первая и не последняя наивная девушка, влюбившаяся в демона секса, но любому горю можно помочь, надо лишь провести сложный ритуал и изготовить артефакт «Верность инкуба». Мне доводилось слышать раньше сплетни о существовании такого артефакта, но я никогда не верила в достоверность подобных слухов. Вы можете спросить у супруги мастера – мы говорили с ней об этом! Сейчас я не могу понять, каким образом ведьме удалось убедить меня, что все вокруг лгут мне в глаза, тогда как сами весьма успешно пользуются этим последним изобретением научно-магической мысли...
– По этому пункту могу внести ясность: когда ведьма проникла в мой дом, криминалисты Атланты провели анализ тех запахов, что остались в воздухе после её визита. Вот экспертное заключение: ведьма насквозь пропахла запрещёнными зельями, используемыми для подавления воли человека, роста его уступчивости, а также для ненормального усиления доверчивости. Полагаю, вам при каждом визите доставалась убойная доза этих зелий.
– Распивать чаи в доме ведьмы-нелегалки – это верх глупости и безрассудства, сестрёнка! – ахнул Пол Стоун. – Поверить не могу, что тебя направила к ней Марта, да ещё и втайне от меня!
– Прошу не перебивать рассказчицу, ей и без того трудно рассказывать о прошлом, – укорила Вэл полуэльфа. – Итак, что вы делали, готовясь к ритуалу и ожидая готовности артефакта?
– Разное делала. Зажигала ароматические свечи и капала воском в святую воду. Смастерила куклу-вуду с большим алым сердцем в груди и пронзила его серебряным ножом под пение непонятных заклинаний ведьмы. Носила укрепляющие любовь ко мне браслеты, которые она мне давала, читала на ночь странные рифмованные стишки-заклинания. Я как загипнотизированная бегала искать определённые виды цветов, чтобы поставить их на ночь в своей спальне именно в данную фазу лунного цикла, одевалась в одежду определённых «правильных» цветов, повторяла про себя фразы про сакральную важность взаимной любви. И вы знаете – я всё больше верила в успех своей безумной затеи!
Вэл обернулась к психотерапевту, и Эрл Хэлл сухо прокомментировал:
– Стандартная схема действий всех мошенников, паразитирующих на ниве психологии личности, умело играющих на тонких струнах человеческой психики. Они ловко смешивают практики повышения мотивации с разнообразными «психологическими фишками», вроде повторения прописных истин о могуществе любви, и напускают эзотерического тумана, такого, как фазы луны, важность определённых запахов и цветов. Вас опутывают паутиной мистического, замешанного на псевдофилософских сентенциях наподобие: «Верь в успех и всё получится», «Хочешь быть счастливой – будь ей!». Вас накачивают мотивацией добиться желаемого любой ценой, и вы быстро привыкаете без раздумий следовать всем указаниям своего «гуру» в трепетном ожидании скорого исполнения заветной мечты – то есть, становитесь его покорной марионеткой. Мошенники такого рода легко продадут вам «решение» проблемы, которую невозможно решить практически. Люди в уязвимом состоянии глубокого расстройства и люди, растерянно застывшие в тупике трудных задач, всегда были лёгкой добычей для таких аферистов, эффектно продающих красивые фантики без реального содержимого.
– К сожалению, в данном конкретном случае реальное содержимое имелось, – напомнила Вэл и обернулась к прокурору: – Продемонстрируйте, пожалуйста, тот нож, что фигурирует в деле об убийстве. Брин, вы именно им когда-то пронзили сердце куклы?
– Наверное, да. Я покупала его месяца два назад и с тех пор не видела.
– Что ж, становится ясно, откуда на нём ваши отпечатки пальцев, да ещё расположенные так, как при обхвате рукоятки для нанесения удара. Господин прокурор, не заявляйте протеста, мы не на судебном заседании. Это интервью, помните? У вас будет возможность задать свои вопросы. Брин, вы купили нож полтора месяца назад, после того, как заказали платки. Зачем вы их заказали?
– Ведьма велела: сказала, мне нужно что-то белое, лёгкое и чистое, как сама любовь, и с вензелем моего имени. Я должна была носить платок с собой, следя за тем, чтобы он оставался чистым, и сразу менять на другой, если хоть немного испачкается.
– Испачканные платки выбрасывали? – насторожилась Вэл, а
