– Ну и что из этого? – огрызнулся Куин. – Серилия, можно сказать, пропала и находится в смертельной опасности.
Херндон дернул плечом:
– У меня нет детей. Я не могу представить, какой ужас сейчас переживает эта бедная женщина. А вы можете?
Куин на мгновение преодолел охватившую его панику. То, что он чувствовал, так походило на ужас. За окном было холодно, промозгло, а в довершение ко всему скоро наступит темнота. На Уэндоверской дороге негде укрыться, если только Серилия не вернется к дому Люси Уотсон или, пройдя шесть миль в противоположном направлении, не наткнется на пустующий коттедж. Куин уже воображал себе самое худшее. Ангина. Плеврит. Воспаление легких. Что думала и что переживала в эти минуты Вивиана?
– Нет, Херндон, – со вздохом произнес Куин. – Думаю, мы не можем это представить.
До Уэндоверской дороги было всего две мили. Вивиана пришпорила своего крупного коня, и тот рванулся вперед. Она знала, что мчаться так быстро при такой погоде опасно. Но тревога за дочь гнала ее вперед. Серилия, очевидно, уже промокла до нитки и очень напугана. Материнский инстинкт гнал ее все быстрее сквозь проливной дождь. Ей оставалось лишь надеяться, что лошадь знает дорогу лучше, чем она. Неожиданно перед ними возник перекресток. Сквозь стену дождя было невозможно прочитать указатели. Вивиана повернула вправо и погнала коня вверх по холму. Проехав меньше чем милю, она поняла, что скачет не туда. Живая изгородь была выше и росла слишком близко к дороге, а тропа слишком узка. От страха у Вивианы сжалось сердце. Не тот поворот? Боже, она слишком скоро свернула с дороги? Вивиана бывала здесь всего лишь дважды, один раз они с Люси шли по этой дороге пешком.
Она натянула поводья, разворачивая коня. Чемпион пытался подчиниться ей, но не смог. Дорога раскисла, превратившись в вязкое месиво. Конь споткнулся о камень и заскользил. Вивиана не удержалась в дамском седле и неловко свалилась в канаву, подвернув ногу и вывихнув руку в запястье.
Бормоча ругательства, она попыталась подняться, но боль как молния пронзила ее руку. С минуту она просто лежала, потрясенная, смутно сознавая, как холодная вода из канавы просачивается сквозь теплое пальто Чесли и плотную шерстяную амазонку.
Серилия! Бедное дитя! Ребенок один в лесу в такую ужасную погоду – и во всем виновата она. Вивиана с трудом села и подозвала Чемпиона. Огромный конь послушался и, тревожно раздувая ноздри, приблизился к краю канавы. Стремя раскачивалось близко, всего в нескольких дюймах от Вивианы.
Но что она сможет сделать, если даже и ухватится за него? Сесть в седло с вывихнутой рукой ей явно не под силу. От ее запястья мало пользы. Как она понесет Серилию? Слезы отчаяния и бессилия подступили к глазам. На ноге, той, которая больше всего нужна, растянуты связки, если она вообще не сломана. Вивиана должна опираться на здоровую ногу, перенеся весь свой вес на Чемпиона. И она должна пойти обратно в Хилл-Корт, рассказать там о своей неудаче. Кто-то другой должен отправиться вместо нее и сделать то, что она по неопытности не смогла сделать.
И тут Вивиана вспомнила о Куине.
На сердце у нее стало легче. Херндон поехал за ним. Возможно, в эту самую минуту Куин уже мчится к Серилии. И он будет искать Вивиану. Однако он, конечно, не заглянет на эту Богом забытую узкую кабанью тропу. Но он будет настойчив и в конце концов найдет Серилию. Он всегда настойчиво добивался того, что хотел. Да, Куин обязательно найдет и ее. Она должна верить в это.
От холода Вивиана начала мелко дрожать. Dio, она должна что-то сделать. Какая от нее будет польза Серилии, когда Куин привезет ее домой, если Вивиана заболеет из-за того, что долго пролежала в холодной канаве?
Лошадь неожиданно придвинулась еще на несколько дюймов, и Вивиана, превозмогая боль, ухватилась за стремя и кое как поднялась. Повиснув всем телом на стремени, она сумела проковылять несколько футов по дороге по направлению к Хилл-Корту, тихонько читая молитву.
Глава 14,
в которой Люси чуть не выдает тайну
Доехав до ворот Арлингтон-Парка, Куин совсем промок. В сгущавшихся сумерках он разглядел свет ламп в маленьких окошках деревенских домов. В окне гостиной тети Шарлотты тоже горел свет. Слева от него вдоль узкой дороги мирно дремали лавочки и дома. Вывеска «Черного льва» на чугунной консоли раскачивалась от ветра, и ее резкий скрежет резал слух. Куин развернул лошадь и поехал в противоположном направлении.
Дождь не ослабевал, и вода тонкими струйками стекала с полей шляпы. Никого не встретив на большой дороге, Куин благополучно добрался до узкой проселочной дороги, ведущей в лес. Здесь Куин сошел с лошади и зашагал по дороге, время от времени выкрикивая имя Серилии. Куин полагал, что девочка могла укрыться в зарослях кустарника, который тянулся вдоль дороги.
Куин немного удивлялся, почему он это делает. Ведь можно было послать всех своих слуг, чтобы они прочесали все холмы и леса, и вполне вероятно, что он так и сделает, если девочка не найдется. Но Куин действительно испытывал сильное и искреннее беспокойство за судьбу Серилии. У него возникла глубокая симпатия к этой девочке. Отчасти это объяснялось его чувством к Вивиане, однако было и нечто большее, чего Куин не мог объяснить даже самому себе.
Интересно, насколько Вивиана опередила его? Куин надеялся, что проливной дождь загонит ее к Люси Уотсон или в пустующий коттедж. Там всегда в камине лежат приготовленные дрова. Он надеялся, что она догадается разжечь огонь.
Его мучила та горечь, с какой они с Вивианой расстались последний раз. Но разве она не лишила его выбора? Его душа была встревожена, но он не мог найти этому причины. Куин ни минуты не сомневался, что Вивиана не боится его матери. Нет, тут было нечто другое. Какая-то тайная мука. Может быть, что-то связанное с браком Вивианы.
«Все, что я знаю, саго, – сказала она ему тогда, – лучше выйти замуж за человека, которого не любишь, чем за того, который не любит тебя».
С того ужасного дня Куин много думал над этим странным высказыванием и пришел к выводу, что в нем есть особая мудрость. Он ведь тоже собирался жениться на мисс Гамильтон, которую не любил. Но если Вивиана приползет к нему на коленях и будет умолять принять ее, умолять стать отцом ее детям и защитить ее его именем и его честью – нет, он не согласится. До тех пор, пока она не скажет, что любит его. На что Куин не терял надежды. Он очень много думал о Вивиане во время своей поездке с Херндоном в Лондон. И теперь у него была, как любил говаривать Аласдэр, в рукаве еще одна карта.
Но сейчас все это следует отложить до лучших времен, напомнил себе Куин. Сейчас главное – Серилия. Куин прошел еще пару миль, выкрикивая имя то Серилии, то Вивианы. Поднявшись на высокий холм, он посмотрел вниз на домик Уотсонов, окруженный аккуратным забором. Каждое окно в нем светилось как маяк надежды.
