Куин молил Бога, чтобы Серилия была там. Люси – разумная женщина. Она посадит ребенка у горящего камина в таз с теплой водой и накормит горячей кашей. Полный надежды, Куин поспешил вниз по холму.
На его громкий стук двери отворила сама Люси. Широко раскрыв глаза, она смотрела, как Куин, стряхнув воду со своей шляпы и наклонив голову, шагнул через порог.
– Милорд! Что такое?.. – встревожено спросила Люси.
За широкой кухонной дверью Куин заметил детей, сидевших за столом. Серилии среди них не было. Он повернулся к Люси:
– Я пришел узнать о Серилии. Люси, ты можешь мне сказать? Что-нибудь?
Люси с растерянным видом посмотрела на Куина:
– Прошу прощения, сэр?
– Ты, конечно, уже видела Вивиану? – продолжал он, встревоженный растерянностью Люси. – Ты, конечно, слышала?
Лицо Люси прояснилось.
– А, она вам все рассказала? – неожиданно тихим голосом ответила она. – Ну и слава Богу, милорд. Это лежало на мне тяжелым бременем все эти долгие годы.
С минуту Куин смотрел на Люси с идиотским выражением лица. Вода капала с него на каменный пол.
– Извини, – наконец сказал он. – Мы... мы, кажется, говорим о разных вещах.
Люси неожиданно побледнела:
– Я... я прошу прощения. Боюсь... боюсь, я неправильно вас поняла, сэр. Так зачем же вы пришли, сэр?
Куин тихо ответил:
– Сегодня днем Серилия отстала от других детей. Разве Вивиана не искала ее здесь?
Вдруг побледнев, Люси покачала головой и испуганно прошептала:
– Никто не заходил сюда, милорд, с тех пор как мистер Херндон уехал с фургонами сегодня днем. Что могло случиться с бедным ребенком?
– Ас Вивианой? – вместо ответа спросил Куин. – Она должна была ехать впереди меня. Я надеялся найти ее здесь.
Люси тронула Куина за локоть. Бледность исчезала с ее лица.
– Войдите и погрейтесь у огня, милорд. В этой одежде вы заболеете.
Куин отчаянно замотал головой:
– Я должен найти Серилию. А теперь еще и Вивиану. Нам повезет, если ребенок не простудится или не случится что похуже.
Куин нахлобучил себе на голову шляпу, Люси кивнула и открыла дверь:
– Я оставлю горящую лампу на окне, милорд. Когда вы их найдете, сразу же везите сюда, а я уж здесь отогрею их.
Куин коротко кивнул и вышел под проливной дождь. С Люси что-то случилось, вдруг подумал он. В том, что она говорила, было что-то важное, но Куин не смог это уловить. Но сейчас не время думать об этом. Надо найти Серилию и Вивиану, и Куин поспешил вперед.
Дождь постепенно стал слабеть, и Куин обнаружил, что находится у холма, где начиналась старая лесная дорога. Это была дорога к сосновому лесу, которую, вероятно, выбрал Херндон, когда вез детей. В этом месте, как сказала Лотти, Серилия спрыгнула и побежала обратно в лес. Но это было лишь предположение. Дорога была ясно обозначена, так что даже растерявшийся ребенок мог бы найти обратный путь. Но что-то, возможно, инстинкт, гнало Куина вперед.
Стемнело. Куин слез с седла и предоставил коню самому выбирать дорогу на неровной, засыпанной скользкими иглами тропе. Дождь почти прекратился. Сначала Куин почувствовал запах дыма, затем увидел погасший костер. Он вспомнил, что недалеко от поворота была яма для сжигания древесного угля. Кто-то недавно воспользовался ею. Это был Херндон, не иначе. Надежда заставляла Куина взбираться на холм, и, вглядываясь в темноту, он звал Серилию.
На полянке около кучки намокшей дымящейся золы лежало что-то похожее на сверток старого тряпья. Куин подскочил к лошади, отстегнул от седла одеяло и бросился вверх по холму.
– Серилия?
Сверток зашевелился, и с земли поднялась Серилия. Куин упал перед ней на колени и прижал девочку к себе.
– Серилия, слава Богу! – шептал он. – Дитя! Где же ты была?
Серилия разразилась слезами. Не зная, что делать, Куин еще крепче прижал ее к себе. Он чувствовал, как содрогается ее тельце. Куин прижался губами к ее волосам.
Девочка была закутана в какой-то старый ковер, более похожий на конскую попону. Костер был сложен из толстых тяжелых бревен, которые лишь немного обгорели, затем его закидали землей и погасили. Работа Херндона, как понял Куин. Но было похоже, что Серилия оказалась достаточно сообразительной, чтобы на время вернуть огонь к жизни. От земли все еще шло тепло, и в воздухе чувствовался сильный запах дыма.
– Какая ты умница, Серилия, что сумела снова разжечь огонь. С тобой все в порядке, дорогая?
Серилия заливалась слезами. В его объятиях она казалась хрупким, почти неземным созданием. Какой-то драгоценностью, которая в любую минуту может выскользнуть из его рук. У Куина сжималось сердце, ему так хотелось защитить девочку. Наконец она подняла голову:
– Я... я думала, кто-нибудь вернется за мной! Куин коснулся губами ее лба и проговорил:
– Вот мы и пришли за тобой, моя мышка. Прости, что мы задержались.
– Я пыталась д-догнать остальных, – сквозь рыдания продолжала Серилия. – Но когда вышла на дорогу, я... я не могла вспомнить, куда мне идти, налево или направо. Мне стало так страшно. Я не знала, что делать.
– И ты вернулась сюда и стала здесь ждать? – спросил Куин, посмотрев девочке в лицо. – Очень разумно. А теперь давай я заверну тебя в одеяло, и мы найдем хороший жаркий огонь.
Серилия шмыгнула носом и слегка отстранилась от Куина. Только теперь он заметил, что она что-то держит в кулачке.
– У меня теперь б-будут неприятности? – спросила девочка, глядя на Куина.
Куин пальцем приподнял ее подбородок.
– Несчастные случаи происходят со всеми, мышка. Почему у тебя будут неприятности?
Серилия медленно разжала кулачок. В руке что-то блеснуло. Это оказался большой квадратный камень. Девочка так сильно сжала его, что на ладошке остался глубокий отпечаток. Куин взял камень и стал внимательно рассматривать. Драгоценный камень в темноте выглядел тусклым, но он сразу же узнал брелок, который Серилия носила на шее.
– Это та вещь, которую ты потеряла, Серилия? – тихо спросил Куин. – Ты вернулась, чтобы найти ее?
Девочка молча кивнула.
– Тебе не полагалось иметь ее? Серилия покачала головой.
– Значит, она не твоя?
– Нет, она... она моя. Мама подарила ее мне. Очень давно. Это мое волшебное кольцо. Оно обладает особой силой. Но мама не хочет, чтобы я носила его.
Этот камень дала Серилии Вивиана?
Но почему она солгала? Серилия вовсе не «нашла» его. И это не было стразом или подделкой, Куин мог бы об этом поспорить. Странное чувство испытывал он, рассматривая камень. Какое-то оцепенение – и в то же время это было не оцепенение. Скорее это напоминало состояние, когда у человека онемела нога, а теперь чувствительность возвращается, от нерва к нерву, и становится все больнее. Но это была не нога, а все его тело. Его мозг. Его сердце. От всплеска эмоций и возникшего подозрения он чуть не задохнулся. А затем пришла уверенность. Он чувствовал, что примерз к земле, врос в лесную почву, с Серилией на руках.
