Это где-то нашла Серилия. Он слышал равнодушные слова Вивианы, прозвучавшие в его голове. Ложь.
Куин смотрел на крупный рубин и чувствовал, как бешено колотится его сердце.
– Что с ним случилось, Серилия? – с трудом выдохнул он. – Как... как его повредили?
Выражение испуга появилось на лице девочки.
– Мой... мой папа... Джианпьеро... он очень рассердился, – прошептала она.
– Что он сделал? – хриплым шепотом спросил Куин. Девочка умоляюще посмотрела на него:
– Я не должна рассказывать об этом.
– Все в порядке, Серилия, – попытался успокъить малышку Куин. – Тебе надо рассказать мне.
Девочка в нерешительности облизала губы:
– По-моему, он... он не хотел, чтобы мама носила его. Он... он сорвал его с ее пальца. А потом разбил... Martello. Это то, чем бьют.
– Молотком? – попытался угадать Куин.
– Молотком, – подтвердила девочка. – Таким большим, для сада. Для работы с камнем.
Боже милостивый! Кувалдой?
На лице Серилии появилось выражение страха, словно она увидела прошлые картины.
– Он ударил по кольцу, – шепотом продолжала девочка. – И сказал очень плохие слова. Он сказал, что не любит меня. И что мама... О, я не знаю этого слова. Что-то ужасное. Она плакала и просила отдать кольцо, чтобы оно было моим. Но он еще больше рассердился, и он... он...
– Что он сделал, Серилия? Девочка опустила глаза и прошептала:
– Я... я не помню.
Куин смотрел на нее и не верил, что она не помнила. По ее лицу было заметно, что она слишком хорошо запомнила это. Но что именно? Боже, что пережил этот ребенок? На мгновение Куин испугался, что ему станет плохо. Он почувствовал, как им овладевает внутренняя дрожь, его трясло от гнева и страха. Ему захотелось прижать к себе Серилию и никогда больше не отпускать от себя. Он порывисто обнял девочку и прошептал:
– Не надо вспоминать об этом, Серилия. А я не буду спрашивать тебя. Больше никогда не вспоминай об этом. Ладно?
– Хорошо, – согласилась Серилия.
Бедный ребенок! Его ребенок оказался во власти буйного сумасшедшего! Будь проклята за это Вивиана Алессандри! И будь проклят он сам! Порыв холодного ветра заставил Куина вспомнить о том, что он должен делать. Он должен спасти Серилию. Это был его долг, в полном смысле этого слова. Его неоплаченный долг. Куин осторожно положил камень и цепочку в карман. Если они пойдут по короткой дороге, прямо через лес, то скоро будут в Хилл-Корте. Куин только боялся, не забыл ли он этот путь.
– Пойдем, мышка, – сказал он, разворачивая сухое одеяло, которое принес с собой. – Пойдем домой.
В расширенных глазах девочки Куин заметил беспокойство.
– Я х-хочу к маме, – жалобно проговорила Серилия. – Я т-только не хочу, чтобы она на меня сердилась.
Куин встал, держа Серилию на руках, и направился к лошади.
– Не волнуйся, милая. Мама не будет сердиться. Девочка плотнее закуталась в одеяло.
– А... а вы уверены в этом, милорд? Куин слабо улыбнулся:
– Я обещаю тебе, Серилия. А я всегда выполняю свои обещания. Поверь мне, это потерянное кольцо скоро меньше всего будет интересовать твою маму.
Когда синьор Алессандри и лорд Чесли вернулись домой, они застали Вивиану в слезах. Последние полчаса она ссорилась с синьорой Росси, но бесполезно. Бэшем отправил всех лакеев и конюхов с фонарями в лес, но это не могло успокоить Вивиану. Она требовала, чтобы ее взяли на поиски, но Бэшем и синьора Росси сговорились удержать ее в доме. Она сделает глупость, убеждала старая няня, если уедет из дома, когда в любую минуту могут привезти Серилию, испуганную и требующую мать.
Вивиана не могла прийти в себя от ужаса. Джентльмены увидели ее распростертой на диване в гостиной, сжимающей в руке мокрый носовой платок. Увидев около нее трость, синьор Алессандри побледнел:
– Вивиана, bella, che cosa 'e quello?
– Господи, Виви, трость? – загремел Чесли, входя вместе с лордом Диглби. – А у Бэшема такой вид, как будто у него только что скончалась мать.
Вивиана с трудом поднялась с дивана. Она уже отказалась от попыток делать вид, что владеет ситуацией, когда она явно была на это не способна.
– О, папа! Чесли! Non ci credo! Какие ужасные новости! – Отец держал Вивиану за руку, а она со слезами рассказывала о событиях этого дня, о том, что в попытке самой найти дочь упала с коня. – А теперь они не хотят отвезти меня туда! – плача, завершила Вивиана. – Чесли! Чесли, affrettarsi, per favore! Вы отвезете меня в вашей коляске, si?
– Бедная крошка Серилия! – тихо проговорил Чесли. – И ты бедняжка, Виви. Но не отчаивайся, моя девочка. Куин привезет нашу Серилию домой, я в этом не сомневаюсь. Поэтому тебе лучше оставаться здесь.
Вивиана начала бурно протестовать, смешивая плохой английский со сверхвыразительным итальянским, но от худшего Чесли спас вдруг раздавшийся стук копыт на аллее. Вивиана схватила трость и, хромая, бросилась к окну. В полосе света у входной двери появился одинокий всадник в мокрой широкополой шляпе, державший кого-то или что-то перед собой.
– О! – схватилась за сердце Вивиана. – О, может ли это быть?
– Видишь, Виви! – воскликнул Чесли. – Все хорошо. Куин постарался.
Вивиана бросилась, хромая, в холл. Дверь была распахнута, резкий холодный воздух приятно освежал заплаканное лицо. Бэшем вышел, чтобы помочь Куину, но тот уже прошел через дверь в коридор. На руках он нес Серилию, закутанную в толстое шерстяное одеяло.
– О, mia cara bambina! – Вивиана взяла в ладони холодное как лед лицо девочки. – О, grazie a Dio!
– Мама, – тихо проговорила Серилия, – я заблудилась.
– Но ты уже дома, – сдерживая слезы, ответила Вивиана. – Ты дома, и ты жива, моя дорогая. О, grazie, Куин. Спасибо вам. Я так вам благодарна. Где она была? Она не пострадала?
Все находившиеся в комнате бросились задавать Куину вопросы.
– Серилия сидела у костра, – коротко ответил он. – А теперь, с вашего позволения, я должен отнести ее наверх.
– Она вся дрожит, – встревоженным голосом произнесла Вивиана. – О Dio mio! Она не заболела?
– Надеюсь, что нет, – ответил Куин. – Бэшем, пошлите кого-нибудь за доктором Гулдом. – Взглянув на трость Вивианы, он спросил: – Что с вами произошло? Вам тоже нужен доктор?
Позднее Вивиана вспомнила, как холодно и резко Куин разговаривал с ней. Но в тот момент она не способна была что-либо анализировать. Ее благодарность Куину была слишком велика.
– Я свалилась с лошади, – объяснила Вивиана. – Но это пустяки. Давайте поскорее согреем Серилию.
– Да, да, – засуетился Чесли. – Это то, что нужно! Сейчас же идите наверх. Я встречу доктора Гулда.
Вивиана почти не слышала его. Ее единственной заботой была дочь. Руки у девочки посинели, а тельце била крупная дрожь.
