из штрафной, а Савелий взял мяч, установил на точку. Аркадий на воротах прошелся от одной штанги к другой, постучал по ним кулаками. Тоже своего рода психологический прием. Нерв их противостояния ощущался очень хорошо…
— Готовы? Бьем по свистку!
Оба подняли большие пальцы, показывая, что услышали. Савелий перекрестился, отошел от мяча, а Аркадий встал посередине ворот, расставил широко руки.
Тамара свистнула.
Директор мелким шагом двинулся к мячу. Аркадий застыл, пытаясь просчитать, куда будет удар. Замерла трибуна…
Удар!
Савелий со всей дури ударил по мячу, но прежде вратарь прыгнул в правый угол. С направлением удара он не угадал, но мяч угодил в ноги вратарю и отскочил во вратарскую. Савелий бросился к мячу, чтобы добить, но споткнулся…
Все дружно ахнули и зажали рты.
Однако талант есть талант. Уже падая и светя пятками, директор головой впечатал мяч в пустые ворота.
— Го-о-о-о-о-ол!
Аркадий остался сидеть на поле, хлопая глазами. Видимо, никак не мог поверить, что это произошло. А Савелий, видя, как мяч ударился о сетку, подскочил и как мальчишка принялся радоваться забитому голу. Я видел в его глазах настоящие, неподдельные эмоции, как будто он забил мяч не команде «Вымпел» на задрипанном товарищеском соревновании между пионерскими лагерями, а… в том финале сорок шестого года.
Тома, как я и думал, дала финальный свисток. На поле высыпали ребята со скамейки — Лев и все еще хромающий Коля. Мы обнялись всей командой, а трибуна аплодировала нам стоя. Девчонки снова раскрыли плакат и запели свою кричалку. Тома же, закончив встречу, бросилась к тренеру по борьбе, забрала у него авоську, в которой была приготовлена хлопушка, и тут же ее хлопнула.
— Ура-а-а-а!
Крича вместе со всеми, я поймал на себе взгляд Савелия. Тот закончил празднование и вспомнил о том, что у нас не готов главный приз. Проблема? Да, но не тогда, когда ты начальник пионерлагеря. Я коротко кивнул ему, показывая, что всё понял и что то, о чем мы договаривались, осталось в силе.
И аккуратно стукнул по запястью — мол, время нужно.
Савелий подозвал Тому.
головой Церемонию предлагаю перенести на завтра, и тогда жепровести торжественную линейку… — заявил он. А потом добавил с широчайшей улыбкой: — К тому же я устал как собака!
Возражений не последовало. Я обратил внимание, что Аркадий продолжает сидеть во вратарской зоне, до сих по не придя в себя. Поскольку у него тоже был свой гештальт, незакрытый, и теперь оттуда явно шёл сквозняк. Правда, закончится это всё равно одним — совместным застольем с Савелием, так что бог с ними. Мне же было в самую пору заняться тем, что я обещал.
— Роман? — окликнул я тренера по легкой атлетике.
— Мне нужно двадцать минут, и встречаемся у ворот, — подтвердил договоренность Рома.
Я согласно кивнул. Я знал, на что это время потрачу.
— Ну что, товарищи футболисты, как насчет нашего спора? — спросил я у вымпеловцев, уже собравшихся увильнуть под шумок.
Лева вовсе оказался категоричнее, догнал капитана той команды и положил тому руку на плечо, останавливая. Вторую руку сжал в кулак и многозначительно поднес к морде футболиста.
— Куда собрался?
— Долги надо отдавать! — добавил Коля Коган, взяв мяч в руки.
Получить малость зазнавшихся футболистов действительно стоило, и я не собирался теперь идти на мировую. Пробивать поджопники мы пошли на турники, где мы одно время с Сеней тренировались. Вымпеловцы шли со склоненными головами, будто на казнь. Но продолжали дерзить.
— Вы без вашей приглашённой звезды по жопам хоть не промахнитесь! — съязвил Васёк. — Ай!
Мяч после удара Левы прилетел точно в цель. Как и все следующие удары, кстати.
А когда все разошлись, вымпеловцы — понуро, а наши — весело галдя (причём в эту компанию отлично вписался и Сеня), я пошел к воротам, где меня уже должен был ждать Роман.
От автора:
Интересная серия, друзья от Сержа Винтеркея «РЕВИЗОР»: москвич попадает в школьника в 1971 год. Возможность прожить жизнь заново дорогого стоит. Прода каждый день! Скидка на 1-ю книгу 55%: https://author.today/work/267068
Глава 24
Решать вопрос с телевизором поехали в Ростов-на-Дону. Пока я вместе с командой развлекался с наказанием вымпеловцев, Рома с директором успел загрузить этот самый телевизор в багажник автомобиля.
— Не доверяешь? — хмыкнул Рома.
Всё потому, что от греха подальше я решил проверить, как они уложили дорогостоящую технику в багажнике. Доверять-то, может, и доверяю, но проверить точно не будет лишним. Однако с креплением все было тип-топ. Больше того, чтобы телевизор не дай бог не повредился при заезде на какую-нибудь яму на дороге, Савелий обложил его несколькими подушками.
— А у тебя там что? — Рома кивнул на сверток из газеты в моих руках.
Я отмахнулся, не желая разводить разговоры на пустом месте. Дорога в Ростов заняла около получаса, да и сравнивать это с нашими мыканиями на рейсовом автобусе, к стану динамовцев, не хотелось. По пустой, что типично для семидесятых, дороге мы добрались с ветерком. Ямы, кстати, тоже были, но Рома аккуратно их объезжал, приговаривая:
— Только ходовку перебрал…
На самом деле, следовало торопиться, потому нет-нет, а тренер нажимал на педаль газа. Время было позднее, и поцеловаться с закрытыми дверьми не хотелось.
— Куда дальше, командир? — шутливо поинтересовался Роман, когда мы наконец въехали в город.
Я чуть было не сказал «улица Садовая, скамеечка кленовая», но вовремя прикусил язык. В Союзе нынешняя Садовая называлась улицей Энгельса и была главной улицей Ростова-на-Дону.
— Вот здесь на светофоре направо, и по Энгельса вниз, я место покажу.
Рома кивнул, приготовился поворачивать направо, включая неприятно дребезжащий поворотник.
— Часто в Ростове бываешь? — спросил он.
— Был как-то, пару лет назад с отцом, когда ему командировку выписывали, — уклончиво ответил я.
Не говорить же, что было время, и я несколько лет прожил в Ростове и даже тренировал местную молодежь в клубе «Золотая перчатка». И Ростов я, по сути, знал как собственные пять пальцев. Красивый город, со своим южным колоритом. Побываешь здесь раз и влюбишься навсегда.
— Я тоже тут был. Видишь вон того всадника? — Рома кивнул на скульптуру, стоящую в небольшом парке на пересечении Ворошиловского и Энгельса. — Знаешь, что мы перед соревнованиями делали?
— И что же? — я покосился на памятник, посвященный первой конной армии.
— Мы
