между вами произошли.
— Э… я подарю? А откуда ты знаешь, что ему нужна магнитола?
Ну я и рассказал про разговор с Аллой в тот день, когда девчонка плакала в медчасти, пока Рома обхаживал других. Алла тогда сказала мне в ответ на песню под гитару, что обожает музыку и что эту любовь ей привил отец.
— И сказала, что у него сломалась любимая магнитола… — закончил я рассказ. — Так что, Роман Альбертович, не благодари, ты хороший спортсмен, и каждому человеку нужен второй шанс. Но перед девчонкой извинись обязательно, человек ты тоже хороший.
Роман внимательно выслушал, не ответил. Видимо, задумался крепко. Некоторое время ехали молча, а потом Рома протянул мне руку.
— Спасибо тебе за все, Михаил, — сказал он. — Просто не знаю, как это ты… такой вырос.
Я ничего на это не ответил, руку пожал, а магнитолу положил на заднее сиденье. Обещал помочь Роме — помог, а дальше от него уже зависит.
В лагерь мы приехали поздно вечером. Прошел отбой, на территории «Искры» не было ни души, что только шло нам на руку. Рома заехал прямо в ворота, предварительно выключив фары.Припарковался у директорских дверей, заглушил мотор. Я вышел из машины, тихонько постучал. Послышались шаркающие шаги, а через мгновение дверь открылась, и на пороге появился заспанный Савелий Иннокентьевич.
— Мишка, а чего не спишь… — он осекся, увидев автомобиль и копошащегося в багажнике Рому.
— Всё как обещал. Телевизор принимайте, — улыбнулся я.
Директор хоть и знал куда мы поехали, все же словно бы не верил, что я серьёзно говорю. Спустился по ступенькам к машине, заглянул в багажник — и глаза его полезли на лоб.
— «Рубин» 714-й… –выдохнул он. — Где вы его урвали?
— Там, где урвали, больше нет, Савелий Иннокентьевич, — заверил Рома. — Михаила благодарите, это он сумел все организовать.
Директор покосился на меня с неподдельным восхищением во взгляде. Есть как есть, и не такое приходилось проворачивать в прошлой жизни.
— Ну чего встали, помогите, я не ишак, сам такую тяжесть не унесу, — Рома поплевал на ладони, готовясь тащить телевизор.
С горем пополам мы отнесли «Рубин» в комнату директора, поставили. Рома задерживаться не стал, пошел убирать автомобиль, чтобы ни у кого вопросов лишних не возникло.
Директор довольно закивал.
— Ну вы даете, ну услужили! Телевизор, конечно, другой модели, но это я уже сам как-нибудь отбрехаюсь от Аркаши! Спасибище, Михаил.
— Савелий Иннокентьевич, — я смёл с лица пионерскую улыбку и посмотрел на него вполне серьёзно. — Спасибо на хлеб не намажешь и в карман не положишь, мы с вами дашь на дашь договаривались, — напомнил я. — Свою часть я выполнил, теперь шаг за вами.
— Договаривались –значит, сделаем, — тоже со всей серьезностью ответил директор. — Я, Михаил, человек слова.
На том и расстались. Уже возвращаясь к себе в палату, я почувствовал резко навалившуюся усталость сегодняшнего дня. Прокравшись к кровати, я тут же забылся сном…
* * *
— Ребята, сегодня у нас знаменательная линейка! — вещала Тамара.
Весь лагерь собрался на утреннюю линейку. Пришли и помятые гости-футболисты, которые стали вести себя куда скромнее, чем вчера. Все-таки чудодейственные поджопники свою роль сыграли. Главной на повестке линейки была, безусловно, вчерашняя игра.
— Хочу от всей души поблагодарить всех участников вчерашней игры, — продолжала Тамара, держа в руках наспех заполненные дипломы для вручения игрокам. — Давайте поаплодируем нашим дорогим гостям из лагеря «Вымпел». Дипломы ребятам, занявшим почетное второе место!
Раздались совсем жиденькие аплодисменты. Я про себя подумал, насколько вообще можно применить слово «почетное» ко второму месту, когда их было всего два. Футболисты с опущенными головами вышли к Томе и получили каждый свой диплом. По-моему, единственным их желанием было поскорее смотать удочки и уехать из «Искры», но, как я слышал краем уха, автобус за ними должен был приехать не раньше полудня.
— Ну а теперь похлопайте нашим победителям, команде лагеря «Искра»!
Вот тут хлопали уже не вполсилы, а по-настоящему. Пацаны начали свистеть, а мы с ребятами, во главе с Савелием, вышли к Томе, как рок-звезды на красной дорожке какого-нибудь пафосного фестиваля. Старшая пионервожатая раздала дипломы, попросила нас построиться и никуда не уходить. Нам ещё предстояло получить главный приз.
— Победителей соревнования, как и обещал Савелий Иннокентьевич, ждёт главный приз!
Тома, произнося эти слова, смотрела на стулья из столовой. А на них, как на постаменте, накрытый простыней, стоял главный приз.
— Цветной телевизор «Рубин»! — Тамара сдернула материю, показывая во всей красе 714-ю модель. — Ура!
Я видел, как заблестели глаза у наших ребят и девчат при вида цветного телевизора. И как, наоборот, окончательно потухли взгляды у вымпеловцев. Аркадий же посмотрел на телевизор, потом перевел вопросительный взгляд на директора. Немая сцена не слишком затянулась, Савелий только отмахнулся — мол, объясню все потом.
Тома еще минут пять рассыпалась в комплиментах о мужестве нашей футбольной команде, а потом передала слово Савелию.
— Ребята, мы приготовили для вас сюрприз. Сегодня случится то, чего вы так долго ждали!
— Что ещё-то, –пробубнил себе под нос Лева.
— Сегодня у нас с вами последние выходные, а затем смена уже будет заканчиваться. Поэтому именно сегодня нами решено отметить последний день в лагере! Вас ждет прощальный костер и, конечно, родительский день! Родители приедут после обеда.
Неожиданно. До окончания смены действительно оставалось чуть меньше недели, и эти выходные были последними — не поспоришь. И, как ни странно, сюрприз удался. С линейки все уходили довольные, как слоны. Ребята хоть и были взрослые, но успели соскучится по родителям. Ну а прощальный костер — это уж всегда было вишенкой на лагерном торте.
Самые крепкие из ребят потащили телевизор, держа его вчетвером под Тамариным надзором. Остальные поплелись на завтрак.
— Миша, зайди-ка ко мне, — велел Савелий.
Прямо с линейки мы направились в комнату к директору. Сразу было заметно, что Савелий прибрался, исчез бардак с разбросанными вещами и пустыми бутылками. Но я, конечно, думал не об этом. Зачем он меня позвал, будет стараться съехать с темы? Но директор прошел к столу, взял оттуда лист бумаги и протянул мне.
Я ничего не стал говорить, пока не прочёл со всей внимательностью. Савелий тоже помалкивал, будто ожидал моей оценки.
Нов этот раз он не подвёл. Это действительно было коллективное обращение группы тренеров
