– Я бы для начала устроил «разбор полетов». И начнем, пожалуй, с Фанни.
Фанни встревожилась.
– А надо?
Рейф усмехнулся, давая понять, что он здесь главный и его приказы не обсуждаются. Минноу мирно дремал в углу.
– Профессор, вас это тоже касается, – напомнил Рейф.
Минноу приоткрыл один глаз.
– Если мне будет что сказать, я обязательно скажу.
Рейф повернулся к Фанни:
– Может ли интерес Мэллори к тебе, если, конечно, Мэллори – тот самый, кто стоит за всем этим, иметь отношение к секретному изобретению твоего отца? Ты знаешь, что представляет собой его экспонат? И где именно он может находиться?
Фанни слизнула бисквитные крошки с нижней губы, чем сильно отвлекла Рейфа от размышлений.
– Мне не приходит в голову ничего, что могло бы заинтересовать террористов. Тема выставки, насколько мне помнится, «Лучшая Британия, лучшая жизнь».
– Могу авторитетно заявить, что экспонат твоего отца – не боевая машина, – откликнулся из своего угла Минноу. – Я потихоньку занимаюсь промышленным шпионажем, детектив, – пояснил он вопросительно взглянувшему на него Рейфу.
– А могу я спросить, что представляет собой ваш экспонат, профессор? Вы, кажется, говорили что-то о субмарине? – поинтересовался Рейф.
Глаза Минноу лукаво блеснули.
– Водоизмещение – двенадцать тонн, экипаж – три человека, мощность двигателя – семнадцать лошадиных сил плюс пневматическая система для запуска торпед.
– Впечатляет, – восхищенно заметил Рейф.
– Субмарина стоит на приколе на Оксфордском канале в верфи. Тамошние специалисты занимаются ее доработкой – дуговым освещением и стальной обшивкой. Я попрошу вас подбросить меня до Северного Оксфордшира, чтобы я успел доставить «Горацио» по Темзе к началу демонстрации. – Минноу усмехнулся. – Там как раз хватит места на нас троих, детектив Льюис.
Рейф нахмурился. Хью оживился.
– А ведь так, возможно, будет безопаснее, чем на поезде, – резонно заметил Керзон.
Фанни с сомнением взглянула на пожилого шотландца.
– Вы ее хорошо проверили? Не хочется оказаться на глубине двадцати футов с неисправными форвакуумными баками.
Профессор довольно осклабился.
– Правда, значит. Эмброуз сам занимался разработкой субмарины. Ха! Так я и знал! Он проводил кое-какие испытания в Квинсферри.
Фанни ухмыльнулась в ответ.
– Отец строил большой корабль в устье. Хорошо оснащенный корабль, в котором запросто можно отправляться в кругосветку, – гордо заявила Фанни.
Рейф обдумывал слова Хью. Поезда, прибывающие в Лондон с севера, наверняка находятся под пристальным вниманием утопистов.
– Хорошая мысль, профессор, – сказал он. – Попробуем себя в роли подводников.
Фанни заерзала на сиденье.
– Совещание, надеюсь, закончено? Мне надо написать письмо домой. Мне ведь обещали доставить сундук с нарядами в Лондон, не так ли?
– Вот незадача! Я совсем позабыл. – Порывшись в карманах, Рейф достал карандаш и блокнот. – Валяй, Фанни.
Фанни облизнула губы.
– Полагаю, мне следует быть готовой к худшему. Сколько времени мне придется провести в Лондоне? Неделю или две?
– Все зависит от того, сколько времени уйдет на то, чтобы изловить злодеев. Возможно, речь идет о нескольких месяцах.
Фанни помрачнела.
– Ты нарочно сгущаешь краски, чтобы меня позлить?
Рейф вымучил улыбку.
– Диктуй, Фанни.
– Мне понадобится дорожное платье в сине-белую полоску, пелерина в цвет и соломенная шляпка, украшенная васильками и синими лентами. К платью потребуются белые нижние юбки и камисоль. Белые или светло-серые чулки и синие подвязки…
– Подвязки в цвет? – Рейф в недоумении наморщил лоб. – Кто, черт возьми, будет знать, какого они цвета?
– Я буду знать, – строго ответила Фанни.
Рейф дипломатично воздержался от комментариев, ограничившись сдержанным вопросом:
– Ты всегда подбираешь белье в цвет платью? – Рейф не стал дожидаться ответа, ему достаточно было увидеть, как от возмущения зарделось ее лицо. – Не трудись отвечать, я уже все понял. Ну конечно, как без этого.
– Итак, мне потребуется, по крайней мере, пять дневных платьев. Однотонное из голубого муслина, бледно-желтое платье в полоску и к нему бело-розовый жилет с индийским орнаментом. – Затем последовало подробное описание комбинаций из юбок и жакетов. Рейф терпеливо делал пометки. – И наконец, что-нибудь элегантное черное, – со вздохом закончила Фанни.
Минноу сладко похрапывал в углу, и Хью, надвинув шляпу на лоб, делал вид, что дремлет. Впрочем, Рейф заметил, как тот ухмылялся всякий раз, когда Фанни упоминала интимные детали своего туалета.
Дабы не утруждать себя писаниной, Рейф решил не вдаваться в подробности, ограничившись одной строчкой: пять дневных платьев, одно черное. Поезд замедлил ход – впереди станция. Рейф должен был отправить телеграмму в Скотленд-Ярд и отдать распоряжения относительно отправки в Лондон нарядов для Фанни. Он сложил листок вчетверо.
Фанни нахмурилась.
– Я еще не закончила, остались туфли и украшения.
– Да нет, у меня все записано. – Рейф развернул листок и прочитал: – Туфли, перчатки и украшения в комплект. – Насчет нижнего белья он умолчал.
Рейф разбудил профессора, Хью поднялся с места, прихватив с собой оружие, и все трое направились к выходу. Выходя из купе, Рейф напомнил Фанни, чтобы заперла за ним дверь.
– Отправь телеграмму миссис Локли и сообщи ей, чтобы та велела Фионе упаковать мой багаж, – в свою очередь, напомнила ему Фанни. – Ты мог бы также направить телеграмму по адресу Аберкомби, семь, мистеру Коннори, поверенному моего отца. Он должен знать, куда был отправлен экспонат для выставки.
Рейф улыбнулся.
– Спасибо.
– Не за что. Чего не сделаешь, чтобы остановить этих маньяков из «Утопического общества». – Фанни заперла дверь изнутри и, вернувшись на место, сладко зевнула. Солнце уже поднялось высоко, день выдался ясным, и зеленые равнины за окном выглядели весьма живописно. Однако начало припекать, и в купе сделалось жарко. Фанни сняла жакет, сложила его, подложила под голову и, примостившись в углу, закрыла глаза. Самое время вздремнуть, но не тут-то было. В голове теснились вопросы, на которые у нее не находилось ответов. Она думала о Рейфе, о превратностях судьбы, приведших к его скоропалительному и, очевидно, не слишком счастливому браку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
