Офицеры согласно закивали головами.
— Во-вторых, меня, да, возможно, и не только меня, волнует возможность создания этим случаем прецедента, то есть основания для повторения подобного и в будущем. Одним словом, рецидива. А это, как понимаете, будет означать конец для эскадры, чего мы допустить никак не можем. Поэтому прошу вас, господа командиры, провести с офицерами, оставшимися на ваших кораблях, профилактическую работу по предупреждению подобных случаев в дальнейшем.
Вопросы есть?
— Разрешите, Степан Петрович? — поднялся старший лейтенант Манштейн, командир «Жаркого».
— Прошу вас, Александр Сергеевич!
— Нас интересует вопрос о будущем мичманов Рукши и Непокойчицкого. Можем ли мы, Степан Петрович, что-либо сделать для облегчения их участи?
Командир дивизиона улыбнулся:
— Я и сам много бы дал для того, чтобы узнать о будущем мичманов «Грозного». Во всяком случае, я дал знать об этом происшествии своему старшему брату, который находится в Париже и является руководителем морской секции Союза русских офицеров во Франции. Просил его также, пользуясь своими связями, сообщить об этом вице-адмиралу Кедрову, тоже находящемуся в Париже, и другим заинтересованным должностным лицам для принятия соответствующих мер. Так что теперь нам с вами остается лишь ждать дальнейшего развития событий.
— Вопросов больше нет? — окинул он взглядом молчаливо смотревших на него командиров. — Все свободны, господа офицеры!
* * *
Раздался стук в дверь каюты.
— Входите! — Ольга Павловна была удивлена тем, что почему-то непривычно стучали в низ двери. «Кто бы это мог быть?» — заинтересованно подумала она.
— Открой, пожалуйста, дверь, Оля! — раздался из коридора голос Степана Петровича.
Та подбежала к двери и, широко распахнув ее, была удивлена еще больше: перед ней стоял ее супруг с многочисленными свертками и коробками, прижатыми к груди.
— Ну и нагрузился же ты, однако! — радостно воскликнула Ольга Павловна, принимая у него часть его поклажи. — К чему бы это? — вроде бы небрежно спросила она, предвкушая, тем не менее, услышать в ответ что-то далеко не ординарное.
— Да просто так. Шел мимо магазина и решил прикупить кое-чего, чтобы порадовать тебя и Ксюшу, — в его глазах бегали веселые чертики. — Кстати, она еще в школе?
— В школе, в школе, но вскоре должна вернуться… — «на всякий случай» предупредила она, метнув тоже «на всякий случай» плутоватый взгляд на супруга, а затем умоляюще посмотрела на него: — Ну, не мучай же меня, Степа! В чем же все-таки причина твоей царской щедрости на самом деле?!
Степан, положив оставшиеся свертки на стол, обнял ее.
— Причина, Оля, великая! — У той тут же загорелись глаза. — Павлик успешно сдал вступительные экзамены и принят на математический факультет Сорбонны!
И протянул ей конверт с письмом сына.
Та, схватив конверт, ахнула и теперь уже сама горячо обвила его шею руками:
— Какое счастье, Степа! Спасибо Тебе, Господи, за это!
Тот усмехнулся:
— Как говорится, на Бога надейся, да сам не плошай! Просто у нашего с тобой сына светлая голова. Только-то и всего, дорогая.
Она, благодарно глянув ему в глаза, улыбнулась:
— Ведь не зря же говорят, что яблоко от яблони далеко не падает!
— Как мне помнится, — улыбнулся и он, — в процессе его появления на свет участвовал не только я один.
Ольга Павловна счастливо рассмеялась:
— Как говорит уже медицина, наследственные признаки передаются ребенку, как правило, от отца. Ведь именно мужчины, неоднократно рискуя в различных экстремальных условиях, борясь за выживание своего рода, вырабатывают, если так можно выразиться, новые положительные качества, которые затем закрепляются женщинами. И именно поэтому женщины — самые последовательные сторонники стабильности.
Степан Петрович усмехнулся.
— И не усмехайся, прошу тебя. Ведь не зря же на фермах для получения полноценного потомства держат племенного быка. Коров много, а бык-то, заметь, один. И именно племенной! А в результате — продуктивное потомство, — победоносно посмотрела Ольга Павловна на мужа. — Потому-то мы, женщины, предназначены лишь для воспроизводства подобного вам, мужчинам, потомства. И именно поэтому каждая женщина подсознательно мечтает иметь достойного отца для своих будущих детей, а не абы кого.
— Спасибо тебе за лекцию о наследственных признаках. Хотя должен отметить, что в этом вопросе не все так однозначно. А одного, кстати, быка держат на ферме из экономии — чего же это зря кормить лишних бездельников? Ведь именно так поступают и пчелы. — Ольга Павловна вопросительно посмотрела на него. — Дело в том, — пояснил он, — что когда после вылета матки из улья она будет, причем в полете, оплодотворена трутнями, то возвращается в него. За ней следуют и трутни, однако охранники не пускают их в улей. Те, конечно, упираются, но охранники, будучи меньше их по размерам, самоотверженно оттаскивают их от летка, как бы говоря: «Все, ребята, свое дело вы уже сделали, так что уж не взыщите — за так вас кормить никто не будет».
— И те, что, погибают?! — от волнения, по привычке прижав кулачки к груди, никак не желая верить в такую жестокость, спросила та.
— Конечно, — как о само собой разумеющемся ответил тот. — Жестоко, конечно, но зато рационально.
Ольга Павловна помолчала, обдумывая слова супруга, а затем, собравшись с мыслями, продолжила:
— И хотя на ферме оставляют только одного быка, но зато, как я уже отметила, самого племенного! — не сдавалась она.
Степан Петрович откровенно рассмеялся:
— А какой же смысл, спрашивается, держать какого-нибудь хилого производителя?! Ведь не зря же народная мудрость гласит, что от худого семени не жди доброго племени.
— Вот ты, Степа, тем самым и подтвердил мою, как ты выразился, теорию о наследственных признаках! — обрадованно воскликнула, чрезвычайно довольная его словами, Ольга Павловна.
Тот же скептически улыбнулся:
— Это просто еще раз подтверждает мою мысль о том, что качество приплода, если так можно выразиться, зависит от добротности обоих родителей. Ты же ведь не станешь отрицать, что бык-производитель осеменяет не каких-то там уродцев, а вполне развитых во всех отношениях коров с превосходной продуктивностью по надою молока? Во всяком случае, как мне представляется, у фермеров, заботящихся о своем хозяйстве, с головой в этом плане все должно быть в полном порядке.
Она же только смущенно улыбнулась, сраженная его неоспоримой логикой.
— К тому же, — продолжил Степан Петрович, — ведь не зря же сыновья монархов могли жениться лишь на дочерях коронованных особ. И именно поэтому Константин Павлович, брат императора Александра Первого, не имевшего наследников, после внезапной смерти того в Таганроге отрекся от престола в пользу своего младшего брата Николая, так как был женат на простой дворянке, в силу чего его дети не имели права престолонаследия. Что, кстати, и послужило формальным поводом для восстания декабристов в тысяча восемьсот двадцать пятом году.
