аккуратно сняли живых и почти здоровых студентов с крестов. Лакшери подставила своё плечо Кексу и что-то зашептала ему успокаивающе. Я помог подняться Карантину.
— Спасибо, ребят, — благодарно прошептал тот. — Я думах — всё, пасочки нам пришли.
— Идти сможешь? — поинтересовался я.
Карантин покосился на свои ноги, одна из которых была сломана.
— Ковылять. Или надо подлечиться чуть-чуть…
— Нам нужно уходить! — жёстко сказала Аня. — Будешь ковылять.
Но я, осмотрев ногу Карантина, понял, что опереться на неё он никак не сможет.
— Сейчас. Дай мне немного времени, — снова опуская сокурсника на землю, ответил я девочке. — Я быстро. Собери пока оружие и проконтролируй недобитков.
Анютка хищно улыбнулась и отошла от меня. А мы с Лакшери на пару занялись ногой Карантина.
И мы почти успели её срастить, когда вдалеке раздалось урчание и хруст ломаемых деревьев.
Я всё понял сразу.
— Ты, помнится, говорила, что мы вернёмся живыми и продолжим обучение?.. — уточнил я у Лакшери.
— Да, именно так я увидела, — кивнула ботанка.
— А сейчас?
— Что сейчас?
— Сейчас тоже самое видишь?
— Ну да. Орк, я не понимаю…
— Туда глянь, — я вытянул руку в направлении приближающейся угрозы. — Это в твоём видении тоже было?
Лакшери обернулась и, побледнев, ахнула.
— Этого не было…
— Тогда ноги в руки! — скомандовал я. — И валим! Живо!
Глава 46
Едва только затихла агония битвы, которая, казалось, отражала саму суть существования в мире Улья, мы влипли в новые неприятности. Сквозь пропитанный запахами озона и едкого дыма отстрелянных боеприпасов воздух я смотрел на ломящуюся в нашу сторону тварь и понятия не имел, что дальше делать. Нас было всего пятеро, а боеспособных — вообще трое. Ничто против элиты.
Из кленовой рощи выскочило массивное тело. Могучая, покрытая биологической шипастой бронёй заражённая тварь двигалась чуть медленней железнодорожного экспресса. Тошнотворных деталей её анатомии я не успел разглядеть, что, в общем меня не расстроило — в последние секунды жизни не особо хотелось смотреть на этих проклятых упырей, перестроенных чуть больше чем полностью.
Уже невозможно было угадать, кем этот среднеполый хищник был раньше. Человеком? Животным? Или другой неведомой хероборой? Я не видел ни одной черты, чтобы связать этого мутировавшего монстра с существом, послужившим исходным материалом.
Тем не менее, всё то, что делает элиту одним из самых опасных местных хищников, имелось в наличии. Угловатые пластины биологической брони, усеянной длинными острыми шипами и вполне способной поспорить с кевларом по пулестойкости. Прочные кости и могучие мускулы, не просто поддерживающие такую тушу, но и позволяющие этому биологическому танку прыгать и бегать с приличной скоростью. Про клыки, когти и до предела разогнанное обострённое восприятие можно даже не говорить.
У высших тварей также есть что-то вроде наших Даров. Только своё, не до конца изученное и чуждое. То, от чего даже суровые и бывалые рейдеры бледнеют при одном упоминании.
Уже на стадии развития матёрого бегуна заражённые могут похвастаться слухом и обонянием, которому позавидует любая собака служебной породы. Отчасти я получил представление об этом на собственном опыте с квазизаражением. Так что знал об этих мутациях не понаслышке.
Дальше у заражённых открываются повышенная скорость, запредельный болевой порог, умопомрачительная выносливость и прямо-таки фантастическая сила. И чем выше заражённый забирается по эволюционной лестнице, определяемой паразитом Улья, тем сильней эти изменения становятся заметным и тем дальше существо уходит от своего первоначального вида.
А элита получает свои Дары. Которые могут быть самыми разными, до совсем невероятных. А ещё — ум. Нечеловечески изощрённый, необъяснимый, но…
Правда, это не точно! Умный заражённый — обыкновенная байка для пьяненьких суеверных рейдеров, доверять которой — такой себе вариант.
Но как объяснить то, что эта тварь дожидалась, когда двуногие перебьют друг друга, и показалась только тогда, когда количество противников сократилось до минимума? Как ни крути, а это говорит о наличии какого-никакого, а интеллекта. Может, не шибко могучего, но уж совершенно точно обладающего дьявольской хитростью и болезненной осторожностью.
— Лакшери, бери всех, и отступайте в дом! — приказал я тоном, не терпящим никаких возражений.
Если кто и сможет потягаться с элитой в открытом бою, так только я. А раненых студентов вообще надо увести подальше, чтоб под ногами не мешались.
— Но… — замешкалась ботанка.
— Никаких «но», — отрезал я. — Выполняй.
И закрыл глаза, отрешившись от всего и всех. Сосредоточился на своём знахарском надвидении, и мир вокруг расцвёл энергетическими каналами, меридианами, их сплетениями и узлами. Была в этом странном мире энергий и элита, но, как только я почувствовал тварь, атакующую меня со скоростью кота, сразу ощутил её ненормальность.
Все заражённые так или иначе ненормальны, так как являются мутировавшими под воздействием того, что тут принято называть спорами паразита Улья, существами. Однако в Замке мы изучали как заражённых, так и все те изменения, которые происходят на той или иной стадии их развития.
С этой тварью что-то было сильно не так. Каналов и узлов было больше, чем обычно, в несколько раз, что меня сразу обескуражило. Однако в предыдущую встречу с подобной тварью мой Дар электрокинеза показал себя очень неплохо. Да и вообще он обычно оказывал колоссальное разрушительное воздействие на всех, включая элитников — не сказать, чтоб я искал встреч с этими крайне опасными тварями, но с некоторых пор перестал их избегать и бояться, справедливо считая, что мне есть, что им противопоставить.
Я выставил перед собой указательный палец, изображая пистолет. Нет, это было не обязательным условием срабатывания моего Дара, даже пупок мне было уже не обязательно морщить, так как я мог пустить молнию из любой части своего многострадального квазизараженного организма. Однако выставленный указательный палец помогал мне прицеливаться точнее.
Нодиевые браслеты в момент разогрелись и стали жечь предплечья. Неудивительно, ведь я вкладывал в один-единственный удар по стремительно ломящийся к нам через лес твари треть всего доступного мне совсем не скромного резерва.
Сверкнуло так, что даже через закрытые веки у меня в глазах поплыли разноцветные круги. Однако этого оказалось недостаточно. Элита даже не замедлилась. Тварь как бежала, расшвыривая вывернутые с корнями деревья, так и продолжила.
Откровенно говоря, я не понял, как мне на это реагировать и что теперь с этим делать. Ясно было только одно — выстрелы из моего ружья окажутся для бронированной твари чем-то вроде щекотки. Выходить же
