против стремительной элиты с мечом, пусть даже таким продвинутым, как у меня, больше похоже на экстравагантное самоубийство в самурайском стиле.
Остается только использовать свой Дар. Но он не работает на эту конкретную тварь… Так… Стоп…
Боясь спугнуть идею, пришедшую мне на ум, я сосредоточился и ощутил схожее чувство с тем, как воспринимал аккумуляторные батареи и иные источники питания. Только на этот раз, словно бы… Не увидел. Нет. Ощутил электрическую активность внутри это биологической машины убийства.
Это было сродни тому, как если бы вдруг стала видна кровеносная система в живом существе, только во много крат сложней. А в следующее мгновение я уже знал, что нужно сделать, чтобы гарантированно завалить эту неудобную цель.
Я попросту принялся высасывать на себя всю энергию из тела заражённого.
От элиты ко мне потянулись невидимые, но упругие и вполне осязаемые с помощью знахарского надзрения жгуты каналов. Когда временная энергетическая система, выстроенная мной, заработала, тварь споткнулась, остановилась и вдруг закружилась на месте.
Моё тело прошибло ледяной испариной, дыхание сделалось прерывистым, а конечности задрожали. Но я продолжал откачивать из развитого заражённого энергию, препятствуя в первую очередь нормальной работе энергетических импульсов в мозге. Мои силы таяли, словно эскимо в знойный день. Стало ясно, что в таком форсированном режиме я долго не протяну. А элита, немного придя в себя, продолжила, скребя страшными когтистыми лапами, ползти ко мне. Пришло понимание, что я просто не успею высосать тварь до того, как она до меня доберётся.
Помощь пришла откуда не ждали. В какой-то момент на спине возле спорового мешка элитника я увидел Аню с мечом одного из лжеатомитов. Перемещения девочки были больше похожи на телепортацию, а её удары сыпались со скоростью бьющей молнии. Добравшись до спорового мешка, азиатка заверила дело одним эффектным ударом.
Непослушными пальцами я отвинтил крышку фляги с живуном и надолго к ней приложился, восстанавливая споровый баланс. А потом сел на землю ровно там, где стоял.
Нужно было восстановиться после применения Дара, раскрывшегося новой неожиданной гранью.
Аня, подошедшая ко мне, что-то говорила и говорила, никак не унимаясь. Наконец, я хлебнул ещё живуна и устремил на неё мутный взгляд.
— Что ты сказала? Ты со мной сейчас общаешься?
— Конечно с тобой, Орк! — зачастила азиатка. — Ты так любого заражённого можешь остановить? С нашими Дарами мы больше никогда не будем знать нужды, Орк.
— Почему? — не понял я.
— Ты всё прослушал, да? — воскликнула девочка возмущённо. — Говорю — мы с тобой с нашими Дарами можем в лёгкую разбогатеть. С этой твари, правда, ничего не поимели, там в споровом мешке одна чёрная слизь. Но вообще…
— Ничего вы не поимеете, если не преклонитесь перед богами Нового Мира, — внезапно раздалось из-за спины.
Сил хватило только на то, чтоб грязно выругаться и недобрым словом помянуть Лакшери и её предсказания.
Глава 47
— Ручонки от оружия убрали, пока чего плохого не случилось! — глумливо посоветовал тот же голос. — Особенно тебя, узкоглазая, касается. Бросай меч! И подальше от себя.
Анютка, стиснув зубы так, что побелели щёки, подчинилась. И я в глубине души глубоко поддержал это её решение. А что ещё остаётся делать, когда в спину тебе смотрит автоматный ствол?
— Теперь ты, кваз!
А вот это мне уже категорически не понравилось. Чёрт с ним, с ружьём, но расставаться с нодиевым мечом…
— У тебя три секунды! Не успеешь, и я прострелю узкоглазой её симпатичную чернявую головку, а вчереп справлю малую нужду!
Да, похоже, эти ребята, в отличие от всех предыдущих, были профессионалами. Но, к сожалению, одновременно они оказались всё теми же килдингами. И что с ними делать, я, к сожалению, придумать уже не мог.
Аня была истощена применением своего Дара, так что на неё рассчитывать не стоило. У меня запасы энергии ещё имелись, но не такие мощные, как я надеялся, начав высасывать ту тварь — обратившись к ним, я вдруг понял, что жизненная сила элитника, влившись в меня, просто… растворилась. Исчезла, говоря по-простому. Не усвоилась организмом. Так что садануть молниями разок-другой я бы, пожалуй, смог, но…
Но Лакшери и двое наших сокурсников прятались в хижине, к которой пока никто из сектантов не направлялся. Так что перед тем, как бросаться в самоубийственную атаку, стоило бы немного потянуть время — вдруг наши сумеют тихо свалить к лодке. Да и Анютка, если повезёт, хоть на секунду осилит ускориться — ей точно этого хватит, чтоб уйти.
— Ты сказал убрать руки от оружия, — спокойно произнёс я. — Я убрал.
Похоже, мой ответ ввёл сектанта в ступор. К сожалению, недолгий.
— Лапы за голову! — подумав немного, нашёлся тот. — Замри!
Я не мог точно сказать, сколько у нас врагов на этот раз. Сектанты зашли со спины и не спешили менять дислокацию, что было логично. Поэтому я медленно сделал так, как мне сказали, и одновременно чуть повернул голову, чтоб хоть краем глаза видеть, что происходит сзади.
— Замер.
Заметить я успел всего лишь четыре человеческих силуэта до того, как один из них приблизился ко мне и заслонил обзор. А спустя секунду я почувствовал, как чья-то рука ухватилась за рукоять меча и потянула его из ножен.
Нестерпимо захотелось извернуться и врезать по роже килдинга, но пришлось сжать зубы и продолжить сидеть — ведь Аня тоже была на прицеле, а рисковать ею я не намеревался.
Судя по шебуршанию, мой меч тут же передали в руки другого сектанта. А тот, подержав его немного, спросил:
— Откуда у тебя клинок из нодия, свинья квазированная?
— Нашёл, — пожал плечами я.
— Такие вещи просто так под ногами не валяются, — возразил сектант. — И не продаются. Их можно только добыть, отняв у предыдущего владельца. Так откуда у тебя этот меч?
И почему я в этом мрачном мире оказываюсь в ужасных ситуациях. Не сказать, что очень уж часто, не регулярно. Есть решения хорошие и плохие, а есть вынужденные. В очередной раз мне приходиться делать трудный выбор, идущий в разрез с моими желаниями и инстинктом самосохранения.
— Это долгая история, — вновь внешне равнодушно пожал плечами я, настойчиво игнорируя смятение, царившее внутри. — Могу сказать только то, что тебе он счастья точно не принесёт.
— Ты ведь держал его, как кочергу, убогий, — ощерился сектант. —
