Синтия проводила Райли и положила руку ей на плечо.
– Поздоровайся с нашей новой помощницей. – Она не пыталась скрыть гордости в голосе. – Она здорово преподнесла себя. Даже высказала несколько идей насчет того, как улучшить приемную и сделать процесс регистрации более гладким.
– Правда?
Эди постаралась скрыть удивление и широко улыбнулась Райли, которая опустила глаза и заправила волосы за уши.
– Декретный отпуск нашего офис-менеджера продлится до конца года, как раз примерно до того времени, когда ты ждешь своего малыша. Поскольку вы обе будете молодыми мамами, вам хорошо подойдет неполный рабочий день. Это даст каждой из вас время с детьми дома, а нам даст необходимую здесь полную занятость.
– Здорово, – сказала Эди, не спуская глаз с Райли.
Конец года? Время дома с ребенком? Она считала эту работу временной, просто пару месяцев, пока Райли не родит ребенка и жизнь не вернется в норму. С другой стороны, похоже, «норма» больше не относится к их словарному запасу.
– Поздравляю, Райли.
На лице еще остались следы той широкой улыбки, хотя она очень старалась ее скрыть.
Синтия уперла руки в бока.
– Это настоящая причина отпраздновать. Идите и сделайте что-нибудь особенное.
«Что-нибудь особенное»? Эди оглянулась на Синтию, и та ей подмигнула.
Следуя за Райли по коридору обратно к выходу, Эди поняла, что надежда только на них. Если они не отметят событие – как эта юная женщина продемонстрировала энергичность и находчивость и получила работу – никто не отметит.
По дороге домой Эди завернула в «Таргет», чтобы Райли выбрала одежду для беременных. Она говорила, что с ее собственной одеждой все в порядке, но Эди напомнила, что живот и грудь продолжат расти, а одежда нет. И нельзя начинать новую работу в одежде, которая едва налезает.
Наконец перед самым поворотом, Райли сдалась. Они ходили по рядам тянущихся рубашек и укороченных легинсов, лифчиков для кормления и штанов с эластичным поясом, Райли пробегалась пальцами по ткани, внимательно рассматривая все. Наконец она сняла с вешалок две рубашки и пару шортов.
– Тебе понадобится больше, – решила Эди. – Если не выберешь сама, я выберу за тебя. Не знаю, как ты, но Эйвери это не понравилось бы.
Райли подняла брови.
– Вообще-то, мне бы понравилось. Ненавижу ходить по магазинам.
– Хм-м. – Эди прошла к противоположному концу стойки с длинными летящими юбками с широкими эластичными поясами. – Нас таких двое. Не знаю, откуда Эйвери взяла свою любовь к шопингу. – Она остановилась. – Погоди, знаю. Это от моей мамы.
Райли просмотрела еще пару стоек, и когда закончила, у них были четыре рубашки, две пары легинсов, юбка и пара лифчиков с регулируемым размером. После захода в отдел личной гигиены и стремительного набега в отдел замороженных продуктов, пока Райли ходила в туалет, они наконец отправились домой.
Когда они остановились на подъездной дорожке, Эди потянулась к ручке двери, но Райли осталась на месте.
– Почему вы так добры ко мне? – тихо спросила она. – Из всех людей именно вы должны меня ненавидеть.
– Я тебя не ненавижу.
– Я знаю. Это-то и странно. Вам следовало бы. – Она отвернулась лицом к окну. – Моя мама не всегда принимала лучшие решения. А мой папа – Мак – я думаю, он просто увлекся.
Мгновение Эди молчала, просеивая собственное сердце и ожидая увидеть, что останется.
– Я не могу ответить на это за него. Но твоя мама. Она всегда будет твоим началом. Всегда будет твоим домом. Я думаю, если оглядываться назад больно, то, может быть, следует попытаться смотреть вперед. Увидеть, что за поворотом.
– Вы так и делаете? Ждете, что будет впереди?
Эди глубоко вдохнула.
– Да. Наверное.
Вечером после ужина Эди достала маленький торт, который купила в «Таргет», пока Райли не видела. Наверху розовой глазурью было написано «Поздравляем», а внутри чередовались шоколадные и ванильные коржи.
– Вам не обязательно было это делать, – тихо сказала Райли, когда Эди поставила торт на стол перед ней.
– Я сделала это не потому, что обязана. Я сделала это, потому что новая работа – повод для праздника. Помнишь?
Райли подняла глаза на Эди.
– Спасибо.
– Пожалуйста.
Мак поймал взгляд Эди поверх головы Райли и улыбнулся, благодарность и усталость сделали морщины на его лице глубже. Эди улыбнулась в ответ, готовая в этот момент купаться в его счастье, но потом вспомнила. И возненавидела завесу, повисшую между ними, вокруг всех них. Она ненавидела причины: Кэт, решения Мака, его недомолвки. Что же до последствий – Райли – с каждым прошедшим мгновением Эди смягчалась по отношению к ней.
Она сняла с торта пластиковую крышку, пока Эйвери доставала из шкафчика блюдца. Мак наклонился к Райли.
– Я очень тобой горжусь.
Выражение лица Райли было таким, которое у дочерей есть только для отцов. Эди много раз видела его между Маком и Эйвери. И то, что он купал Райли в той же самой незамутненной гордости, наполняло сердце Эди одновременно привязанностью и потерей.
Томас пробарабанил пальцами по столу.
– Ага, это потрясно. Ты молодец. А теперь, кто будет резать торт?
Глава 32
Эди
Наши дни
По голосу Лоры Лу Эди поняла, что к ним в офис приехал Грэм. Таким приторно-сладким тоном она не разговаривала ни с одним дизайнером или ассистентом. Даже Тернер не добился от нее такого количества сладости, да и до приезда Кеннеди оставалось еще двадцать минут.
Когда в кабинет постучались, Эди сунула ноги в туфли и встала как раз в тот момент, когда Лора Лу открыла дверь. За ее спиной стоял Грэм с двумя тубусами под мышкой.
– Посмотри, кто пришел, – проворковала Лора Лу. Грэм обогнул ее и вошел в кабинет, на его лице одинаково отражались опасение и веселье. Эди сдержала улыбку. – Грэм, Эди показала мне, что вы приготовили для Кеннеди. Дом будет потрясающий.
– Спасибо. Но я был не один. Я сделал начальные строительные чертежи, но Эди добавила собственные детали. Именно они свели все в одно целое. Без нее это было бы просто большое здание. Она превратила его в дом. – Эди встретилась с ним глазами и улыбнулась. – Мы хорошая команда. – Он тоже улыбнулся.
– Определенно.
Лора Лу многозначительно кивнула Эди и вышла.
Эди с Грэмом еще раз просмотрели чертежи, все перепроверив. Она убедилась, что в ее папке все на месте и готово к работе, и как только они закончили, приехали Кеннеди. Они вчетвером расселись вокруг журнального столика в углу кабинета, и Грэм достал чертежи и разложил их один за другим на столике. Они заранее запланировали, что сначала он детально пройдется по этим чертежам, так что в процессе он ответил на все возникшие вопросы от высоты потолков и материала обшивки до наружного освещения и границ участка.
Когда Кеннеди все усвоили, Эди достала папку с тканями, цветами и отделкой, которые подобрала, чтобы вдохнуть жизнь в презентацию. На изображение крыши она положила несколько кусочков кедровой черепицы, несколько кусочков с образцами краски и небольшие квадратики ковра из морской травы в жилых помещениях и выложила образцы матовой латуни, начищенного никеля, каррарского мрамора и известняка, хотя и без ископаемых вкраплений.
Мэриголд скрестила ноги и наклонилась вперед, рассматривая чертежи и отделку, покачивая одной ногой в туфле на шпильке. Рядом с ней Тернер представлял ее полную противоположность. Устроившись в кресле, положив щиколотку одной ноги на колено другой, открыв носок с диким принтом – на этот раз розовые и оранжевые полоски, он был воплощением расслабленности.
– Я в восторге, – сказал он с широкой улыбкой. – От каждой мелочи. Вы превзошли себя. – Он положил руку на спину жене. – Мэри? Мысли?
Нога Мэриголд прекратила мельтешить, и она показала пальчиком с французским маникюром на мрамор:
– Это не подойдет.
