— Сегодня он не спит, — резко ответил Грэм и, мягко отстранив от себя девушку, вышел.
Элли повернулась к остальным, боясь встретиться глазами с однокурсниками, но все взгляды, на которые она наталкивалась, были сочувствующими.
— Каково это, быть темной фейри? — спросила Шианн, подавая Элли клочок бумаги и карандаш.
— Страшно, — призналась Элинор и, присев обратно в кресло, начала записывать.
Пунктов получалось много.
Она успела успокоиться, съесть еще несколько пирожных и даже разрешила себе смеяться. Через четверть часа после полуночи в комнату вернулся Грэм.
— Я удивлен, — произнес он нейтральным тоном, обнимая Элли и уводя ее в сторону.
— Чем? — брови Элинор взлетели вверх.
— Директор умеет сердиться. Он просил тебя зайти, хочет лично принести тебе извинения за слова этих… с позволения сказать… — Грэм замолчал. — Письмо из Бретани действительно существует, но никто тебя обломкам Ордена не выдаст.
Грэм подвел Элли к окну, за которым темнела ночь первого января, и задернул плотные шторы, создавая небольшой альков.
— Я взял с него обещание, — бесстрастно закончил Грэм, переводя взгляд на девушку. — Ты знаешь, что такое фанамерк?
— Нет.
— Это личная подпись ведьмы. Из рун, глифов и иных знаков. Часто имя.
Элинор молчала и слушала, прислонившись к плечу молодого человека. Грэм неожиданно порывисто обнял ее.
— Если бы… ненавижу свою слабость. Если бы я мог отвезти тебя домой. Подарить тебе все свои владения, там был такой прекрасный огромный сад, — он помолчал и закончил почти шепотом: — Но у меня больше ничего нет.
«Мне ничего не надо!» — хотелось крикнуть Элли, но она только растерянно молчала. Грэма хотелось утешить, но как она могла это сделать, не унизив?
— Иногда я хочу уйти, — голос Грэма казался почти спокойным, но в нем уже проскальзывали ноты затаенного отчаяния. — Действительно согласиться на все, занять трон, принять корону, признать себя его сыном, лишь бы это защитило тебя.
— А причем тут печать? — спросила Элли.
«Я должна его отвлечь от мыслей о Короле, Грэм буквально заболевает, когда вспоминает о нем».
Юноша нежно отвел волосы Элли на одно плечо, обнажая спину.
— Я составил себе фагнамерк, когда начал немного изучать скандинавский футарк — старший ряд рун. Мне немного помог отец, добавил несколько знаков силы, — Элли вздрогнула на этой фразе, — и я все подписывал, все, что считал своим. Книги, в основном. Но сейчас… — Грэм погладил спину девушки, — … я хочу подписать тебя.
Элли со смешком зажмурилась, не вполне понимая, нравится ли ей эта идея.
— Взять тушь и тонкую кисть, — медленно продолжал Грэм, водя рукой по горячей коже девушки, — и тонкими линиями нанести на тебя вязь. Защитить тебя. Уберечь. Чтобы никто…
Он посмотрел прямо в широко распахнутые глаза Элли, продолжая буквально по слогам.
— … никогда… не посмел… к тебе… прикоснуться. Не имел права. Знал, что ты — чужая. Что ты моя, маленькая Элли.
Элли опустила голову.
— А это письмо? Чего от меня хотят? — она тут же с досадой укусила себя за язык.
«Я потрясающе талантлива, когда надо ляпнуть и все испортить!»
Грэм убрал руки.
— В Бретани директорствует старая, выжившая из ума… мадам. Насколько я понял, Орден распадается, нового магистра выбрать никто не в состоянии. А фейри… — Грэм посмотрел поверх головы Элли, — уходят. Без перстня они свободны. Если станет слишком опасно, мы тоже сможем уйти.
«Искренне надеюсь, что смогу избежать такой судьбы, — подумал Грэм. — Выбирать между мамой и Элинор… Нет!»
Элли стало страшно. Она еще не вполне могла смириться со своей кровью и покидать такой обычный и знакомый мир людей была не готова.
— Из школы не ушел ни один, — сказала она, невольно вспоминая последние события. — Ни один из темных.
Грэм помрачнел, словно тоже подумал о Светлейшем Короле.
— Темные давно хранят это место. Но они здесь и из-за тебя тоже. Ты поймешь почему, со временем.
Он снова посмотрел на Элли.
— Нам нужно продолжить поиски. Без меня не начинай ничего. Обещай!
— Хорошо… — протянула Элли. — А Бри и Агни?
Грэм слегка прикусил губу.
— Им можно иногда и отдохнуть от приключений бессмертных. Покажем им все, когда хоть что-то найдем.
Элли не готова была спорить. Она почти инстинктивно прижалась к его плечу, стискивая узкую, но сильную ладонь юноши. Сейчас она была готова поверить, что все будет хорошо.
Ни о чем не договариваясь и взявшись за руки они вышли из общежития и пошли по пустынным тропинкам. Теплая, совсем не зимняя из-за Вуали ночь настигла их мгновенно, но сейчас ни Грэм, ни Элли не думали о порталах и запрете прогулок.
«Звезды, вот чего мне не хватает, — Элли подняла голову, но увидела только матовый дымчатый купол Вуали. — Интересно, в Стране Вечного лета есть звезды? Бывает ли там ночь? Есть ли там хоть одно существо, вспоминающее меня с любовью?»
Она опять оглянулась и остановилась, обернувшись к общежитию.
— Брианна будет причитать, что я провалилась, — смущенно сказала Элинор.
Грэм крепче взял ее за руку и повел назад.
— Я тебя провожу, только еще погуляю. Тянет пройтись. Или туман… тянет.
Элли вцепилась в его плечи.
— Не ходи! Мало ли, отчего это. И… не молчи об этом! Расскажи преподавателям.
Грэм слабо рассмеялся и прижал ее голову к своей груди.
— Маленькая Элли, я же вернусь. Просто прогуляюсь. За туманом тепло. Хорошо… — голос его стал заторможенным и сонным.
Сердце Элли упало от мрачного предчувствия, еще более ужасного своей нелогичностью.
— Нет… — она еще сильнее впилась в его одежду.
То, что юноша уходит куда-то ночью, навевало определенные воспоминания. Что-то из зачитанных и растрепанных сборников сказок. Все это выглядело как отклик на зов Светлейшего Короля. Элли не была готова позволять такие авантюры.
Грэм больше не порывался уйти, но его взгляд, бездумно и мечтательно взирающий в сторону ворот, только усиливал панику Элинор.
«Какие блестящие у него глаза», — подумала Элли, отводя юношу за руки подальше вглубь холла.
Глаза Грэма действительно светились в полумраке, как у кота, но не зеленым или желтым цветом, а синим. Она уже была готова упрашивать Брианну позволить юноше переночевать с ними — сама она заранее соглашалась на кресло, — лишь бы только не рисковать. Но тут Грэм, словно окончательно проснувшись, сказал абсолютно привычным голосом:
— Пожалуй, с ночными прогулками я погорячился.
Грэм стал совсем привычным, и это успокоило Элли. Они вошли в общежитите, и Грэм, после секундно заминки, повел Элли на женскую половину.
— Что ты думаешь о моей находке в тайнике? О короне? Ассоциации вызывает? — спросил он.
«Светлейший Король, — хотела ответить Элли. — Колдун и враг!»
Но вспоминать правителя Благого Двора ночью и при почти заколдованном Грэме не хотелось.
— Обещай, что будешь спать по ночам, — попросила она, не оборачиваясь.
— Не могу, — спокойно отозвался юноша. — Я не даю клятв, которые не в силах выполнить. У меня могут возникнуть дела.
Элли рывком обернулась. Грэм увидел, как сверкнули ее глаза, и замер.
— Дела, такие же как с Фанд? — спросила она, почти сразу с досадой кусая себя за язык.
«Вот тебе, глупая полукровка! Зачем я напоминаю? Сейчас мы поссоримся».
Грэм не отвел глаз.
— Ее больше нет здесь, но дело даже не в этом. Это была слабость… и ошибка.
«Видели бы меня сейчас домашние. Или слуги. Последнее уважение бы потерял. Но как же она все же хороша!»
— По ночам я иногда хожу в конюшню. Ты знаешь о Бан`ри. Не хочу афишировать, что мне позволили привезти лошадь.
Элли не вполне поняла, почему это нужно скрывать.
— Не желаю, чтобы меня считали особенным или любимчиком… но ее просто негде больше держать.
«Почему он словно оправдывается?» — подумала Элли, но не перебивала. Похоже, Грэму нужно было выговориться.
